Корвус до сих пор словно бы был не в себе, и практически не обращал внимания на происходящее вокруг, в то время как Робаут, Сангвиний и Вулкан беспокоились о жизнях простых людей, и явно составляли в голове планы насчёт того, как им помочь. Мортариона просто раздражал сам вид Ферруса, и ко всем его речам он едва ли относился, как к чему-то стоящему. То, что происходило в бурлящей от силы душе Магнуса, он даже не рисковал трогать — в голову столь сильного эмпата очень сложно пробраться даже мастеру уровня Алого короля, но всё равно лучше не рисковать.
Ангрон всегда обладал способностями невероятно тонко ощущать чужие эмоции, и при правильной ситуации мог даже поглощать боль со страданиями, тем самым исцеляя даже самые яркие травмы. Именно из-за этого дара он раньше и получил свои гвозди — когда-то он взял в себя всю боль измученных гладиаторов, тем самым упустив момент для побега от его поработителей. Он поглотил их страдания, за что вселенная ему достойно отплатила, забрав кусок мозга и навсегда превратив лишь в пародию на былую личность, обречённую на вечные страдания.
Теперь он был куда умнее. В нынешнем состоянии гвозди больше не причиняли ему бесконечную боль, и вместо них абсолютный штиль царствовал в его сознании. И прекратив ощущать практически любые эмоции, Красный ангел стал куда тоньше чувствовать окраску чужих душ. Он продолжал делать вид, что являлся глупым варваром и простым мясником, чтобы враги не могли ожидать его следующий ход. А он будет страшен.
Несмотря на изменение своих имплантов, былой гнев всё равно порой накатывал на него. Одно воспоминание о том, как он в последний раз сражался со своими боевыми братьями против проклятых рабовладельцев, чтобы затем прямо с поля боя быть выкраденным «благородным Повелителем человечества».
Мясник научился контролировать свои чувства и не позволять им влиять на него, а потому его яростный гнев теперь был холодным ожиданием мести. Его отец мог часами или целыми днями разговаривать со своими прочими сынами, однако как он повёл себя с тем, кто «даже не смог объеденить собственный мир»? Как с животным на цепи.
— … Также хочу упомянуть, что ситуация с Вотанн наконец-то сдвинулась с мёртвой точки, — окончив свою речь насчёт некронов, Феррус плавно перешёл к другой проблеме ксеносов. Прежде чем они выскажутся, должна быть выставлена вся информация. — Мы наконец-то получили способ добраться до их сектора через гравитационные колодцы чёрных дыр, а также поддерживать связь на той стороне. В наших руках есть множество образцов технологий некронтир, образцы которых я советую протестировать в грядущих военных компаниях. Первым делом желаю показать моё последнее изобретение — межзвёздный ретранслятор.
Все взглянули на прозрачные голограммы пятиметровых металлических столбов, что даже в иллюзии сияли от энергии. Трудно представить, какие затраты будут у этой машины, однако даже по самому названию понятно, что немалые.
Величайшие умы Империума в лице влиятельнейших техножрецов, а также самых технически подкованных Примархов вроде Дорна и Вулкана начали изучать эти удивительные строения, но первым, ожидаемо, высказался именно Олимпиец. Удивительным был тон Пертурабо, едва сдерживавшего себя из-за гнева:
— Ты использовал технологию ксеносов, про угрозу которых так долго нам тут рассказывал? И желаешь на её основе создать всю нашу систему связи? Нужно ли мне говорить, насколько эта идея глупа и какую угрозу она несёт всей нашей системе безопасности? Представляешь, что произойдёт, если ксеносы взломают её и перехватят над ней контроль? Не говоря уже об устройстве самой этой проклятой машины.
Феррус с удивлением посмотрел в сторону своего брата, после начал поправлять себя. Ангрон же обратил внимание на последнюю фразу Железного лорда — его умение инстинктивно понимать технологию явно сообщило ему что-то интересное насчёт чертежей этого устройство. Будто бы он вспомнил нечто, что очень сильно не хотел вспоминать ни при каких обстоятельствах. Он обязательно должен будет узнать детали подобной реакции — интуиция подсказывала Ангрона, что это может стать ключом к его победе.
