— Последнее сообщение, полученное моим личным ковеном астропатов буквально несколько часов назад — после того как отец нашёл нашего последнего брата в какой-то дыре, где тот уничтожил каких-то червеподобных ксеносов, Дорна сразу же назначили Преторианом Терры и всей Солнечной системы, что обязан усилить её оборону, пока Пертурабо сделали архитектором обороны всего сектора Солара с той же задачей. Мои люди даже говорят, что на Повелителя человечества в последнем плане повлиял кто-то из верхов Механикума, почему-то резко заинтересовавшихся идеями нашего Олимпийца. Интересно, кто это их на такое надоумил? — Леман усмехнулся, с любопытством осматривая меня, однако я и моё тело не дрогнуло ни на мгновение. — Пусть это и некая тайна, но Хорус с Львом уже узнали и рассказали мне, что наш отец всё торопится завершить какой-то свой проект на Терре, куда созвал целые легионы для защиты столицы, а потому остался лишь вопрос времени, прежде чем он окончательно засунет меч в ножны, и объявит мир. Конечно, мы и дальше будем открывать новые миры, зачищать тех же орков и прочих ксеносов, но в куда меньших масштабах, и без намёка на настоящую угрозу. И мне очень трудно представить этот мир, так как в нём не может оказаться места для нас самих.
Я желал как-то ответить брату, однако в это время был скорее погружён в свои мысли. Я прекрасно понимал Лемана, так как и сам с видимым трудом уже представлял жизнь без бесконечного стремительного движения вперёд. Больше ста пятидесяти лет войны — это огромный срок даже для бессмертного.
Ведь если смотреть на нашу жизнь со стороны, становилось видно, что мы большую часть своего существования только и делали, как захватывали, убивали, да уничтожали. Во имя высших целей, но реальность этот факт не меняет.
И мысль о хотя бы подобии мира смущала. Даже меня, человека, погруженного именно в задачи промышленности и научного центра — ведь именно на меня в таком случае свалится больше работы, связанной с переходом экономики вечнорастущего Империума с военных, на гражданские рельсы. Впервые за всё время, можно будет посвятить себя именно попыткам улучшить жизнь наших граждан, тем самым гарантировав их верность самым эффективным способом.
Более глубокое исследование Призрачного ветра, развитие нанитов, да хотя бы попытки найти всё-таки управу на Некронтир таким образом, чтобы их системы защиты не уничтожили нас в процессе — первым делом нужго найти их основные хранилища Чёрного камня. Столько задач, которые будет куда проще реализовать после нашей вечной войны. Однако действительно дойдя до конца, меня, как и брата, гложило чувство пустоты и сомнений насчёт нашей цели. Крестовый поход оставил на душе каждого из нас свои отметины и шрамы вечного напряжения, и лишь вопрос времени, справимся ли мы с ним.
...
— … Это воистину счастливый день для меня, брат, раз ты решил посетить меня! Пусть я и желал несколько раньше окончить эту военную кампанию, чтобы вернуться на родной Ноктюрн, но и твоё пришествие радует меня настолько, что я готов задержаться. Каждая наша встреча и так является праздником, достойным упоминания в легендах!
— И я, Вулкан, рад видеть тебя. Среди всех наших братьев, твоя душа чище всех, напоминая собой гладь мирного моря или снежные вершины горных пиков. Среди всех нас, ты ближе прочих к земле и простым людям. К лучшему это, или к худшему, но это достойно уважения, — с удивительными для себя спокойствием произнёс Ангрон, крепко пожавший руку лучшего из его братьев.
Лидер Саламандр с тёплой улыбкой принял комплименты своего самого яростного брата, искренне радуясь возможности поговорить с ним с глазу на глаз, и попытаться смягчить сердце Двенадцатого. Ангрона переполняли положительные эмоции его брата, и они чуть ли не причиняли ему физическую боль, столь яркими и чистыми были.
Это особенно сильно контрастировало с мощной высокой фигурой брата, его эбонитовой кожей и алыми глазами, но Мясник никогда не судил по людям по их внешности. Аристократы, заставлявшие его рвать невинных и проливать кровь на аренах, все выглядели как на подбор совершенно.
Именно ощущая чистоту идей Вулкана, Ангрон испытывал сомнения. Среди них всех, лишь падение Вулкана ему казалось чем-то неправильным. Не только Красный Ангел действительно не представлял, как этот кузнец и защитник простых людей мог предать отца и пойти против него, но и сама идея о том, что лучшим из его братьев придётся пожертвовать ради мести, казалась ему неправильной. Настолько, что на мгновение в его разуме даже мелькали мысли о том, стоил ли весь план усилий…
