Все с сомнением оглядели Фулгрима, странные слова которого ожидали услышать в последнюю очередь. Феникс всегда казался одинокой статуей, которая была совершенна со стороны. А потому они все и были столь удивлены видеть гниль внутри.
Ангрон мысленно кивнул, после чего перевёл взгляд на двух других своих братьев. Душа Корвуса была черна от его внутренних переживаний и противоречий, пока Мортарион просто сомневался насчёт того, выгорит ли их план, и не стоит ли ему прямо сейчас сдать их всех, чтобы избежать кары их отца. Эмоции в душе Фулгрима вообще сейчас было не просчитать, столь странным и запутанным клубком они завязались. А потому, учтя всё это, было очевидно, что сейчас его группе требовалось больше всего — чёткий план и уверенность:
— Мы собрались здесь, чтобы сразиться за высшую цель, а потому все конфликты должны быть откинуты в сторону совместной работы, — жёстко произнёс он, взмахивая рукой и привлекая общее внимание. — Мы все рискуем своими жизнями просто собираясь здесь, так что необходимо работать вместе, чтобы они не были истрачены бесцельно. Борьба с тиранией и диктатурой, что однажды обязательно приведёт человечество к застою с деградацией, уже которые станут концом всего великого рода людей. Все мы боремся за завтрашний день, где будут сломлены оковы у триллионов рабов. Мы рискуем всем, что имеем, потому что единственные готовы сражаться стоя, чем жить на коленях. Всё во имя высшей цели, ради которой мы готовы пойти хоть в саму бездну…
— Сомневаюсь, что все наши сыны согласятся с этими мыслями. И если я правильно понял тебя, у нас недостаточно времени, чтобы изменить это путём слов и дискуссий, — мрачно произнёс Коракс. Мортарион хмыкнул, поддерживая своего брата, пока Фулгрим окинул их взглядом, полным самоуверенности и явного понимания своего превосходства. Казалось, будто бы Феникс и эту проблему уже решил — а большего остальным знать и не требовалось. На детали Ангрону плевать, так как результат был важнее всего.
Верность их легионов действительно была серьёзной проблемой. Пусть большинство Астартес столь сильно духовно связаны с их отцами, что они пойдут за ними хоть в саму бездну, всегда оставались гнилые двадцать-тридцать процентов, что будут верны клятве Повелителю человечества, а не собственным отцам.
И хотя разумнее всего было бы провести чистки нелояльных, но то была слишком рискованная затея для которой не хватало времени. Да и что если хотя бы один из предателей сообщит Империуму, что происходит? Что если среди их легионов найдутся шпионы отца, готовые мигом раскрыть все планы революционеров? Всё их сопротивление сомнут и уничтожат, будто бы их никогда не было. Пока что о грядущем восстании знали лишь четверо разумных, и так лучше оставлять до самого конца.
Поэтому решение придётся создавать индивидуально для каждого из легиона восставших. И пока Фулгриму и его сынам поможет «змеиный владыка», сам Ангрон пользовался дарами его Учителя. Он провёл уже десятки лет плечом к плечу со своими сыновьями, и благодаря своим дарам мог влиять на их души таким образом, каким не мог никто иной. Это не было грубое ментальное подчинение, но стоит ему провести один ритуал повышения психических сил, как разница станет призрачной. Он сможет с помощью контроля одних эмоций, заставлять их беспрекословно делать то, что потребуется. Легион станет его клинком, и он направит их на путь их великой войны.
Но была проблема — Мортарион и Корвус не смогут повторить этот путь. Не в полной мере, по крайней мере. А потому им придётся рисковать и действовать несколько необычно, и использовать более нетрадиционные трюки, созданные и подходящие специально для каждого из братьев:
