— Детали плана и конкретные даты мы сейчас и обсудим, — кивнув, произнёс Ангрон, продолжая дорабатывать в голове великий план. — Наши легионы уже должны быть собраны после окончания похода, а потому мы сможем ударить уже совсем скоро. Буквально месяцы остались до нашей атаки, а потому прошу вас внимательно слушать меня, пока мы обсуждаем детали нападения. У нас будет всего один шанс сокрушить отца, а потому не хочется потерять всё за мгновение до победы…
Пять Примархов, расположившиеся в гигантском зале дворца, построенного специально по установлению власти Империума на планете, были собраны с одной единственной целью — заняться планированием небольшой военной компании на самой границе галактики, куда едва ли вообще доходил свет Астрономикона.
Прозванные Звёздами Гало, как последний фронтир перед бесконечной межгалактической пустотой, здесь слабее всего в Млечном пути чувствовалась власть Империума, что и требовалось исправить. Вот только как это обычно и бывало, встреча нескольких лидеров и генералов быстро переросла из обсуждения стратегии, в встречу родственников, редко видевших друг друга, но имевших множество тем для обсуждения. Тем более после конца Великого Крестового похода, во время которого было даже странно подумать об отдыхе.
Только проблема в том, что не все из них были рады этому «отдыху». В этот миг Хорус сильнее всего сожалел о том, что именно он был назначен Воителем. Ведь этот факт означал то, что он должен был вечно поддерживать маску умного и спокойного лидера, которого не удивит странное поведение некоторых из братьев.
Кёрз стоял в углу зала, где они собрались, и прямо сейчас о чём-то вдохновенно общался с Сангвинием, по лицу которого можно было прекрасно понять, насколько эта тема ему не нравилась. Однако Луперкаль не был уверен, что его собственная судьба была хоть сколько-то лучше.
Прямо сейчас они вместе с Альфарием были вынуждены слушать бесконечные паутины речей Лоргара. И если Двадцатый, с улыбкой стоявший позади Хоруса, явно видел что-то невероятно уморительное в речах Аврелиана, то Воитель был вынужден относиться к каждому слову своего брата серьёзно, чтобы не оскорбить его. А ведь порой это было так сложно… Но спустя почти двадцать минут монолога, даже он уже не выдержал, и задал вопрос, который так и просился выбраться наружу:
— Лоргар, во имя нашего отца и всех сил вселенной — что ты вообще несёшь?
Аврелиан улыбнулся им, после чего положил на стол книгу, над которой явно и работал последние месяцы. В красной бархатной обложке и с золотыми буквами на ней — «Лектицио Дивинитатус». «Божественное откровение» на одном из переводов, и «Повесть о грядущем» на другом. Двойственным смысл, который однозначно был задуман автором.
— Просто мой великий труд, в котором я собрал свои размышления насчёт того, что больше волнует мою душу. Можете считать это теологической или философской дискуссией с читателем, где я рассуждаю о природе божественности, а также влиянии великих личностей на историю всего рода людского. И прежде чем вы скажете свои очевидные слова критики, хочу вам сразу сообщить кое-что, — заблаговременно подняв ладонь, остановил Примарх своих братьев. — Конрад вовремя направил меня в нужное русло, так что все упоминания небесной сущности нашего отца были убраны из неё. Всё остаётся на фантазию читателя и того, во что он действительно верит. В Имперскую правду, в нашего отца или в просто какую-то философию…
— Я знаком с твоим мастерством, и уверен, что ты как никто другой знаешь больше синонимов слову «бог», чем кто-либо из нас, и при этом способен вписать каждый из них самым незаметным и безвредным, на первый взгляд, путём, — устало произнёс Хорус. — Однако это не уменьшает вес твоих слов…
— А что если Лоргар прав?
