- Ну хорошо, давайте всё по порядку. Значит, 4 апреля утром в вашу дверь позвонили...
- Я всё случившееся 4 апреля помню плохо, потому что в этот самый день попал в ДТП, в котором получил перелом ноги и сотрясение мозга.
- Ах, да! Конечно! Это называется ретроградная амнезия. И приблизительное время, когда позвонили, вы не сообщите?
- Кажется, я тогда завтракал... Стало быть, около восьми...
- После звонка вы открыли дверь и что увидели?
- Под дверью был перевязанный скотчем свёрток из сложенного в несколько раз полиэтиленового пакета.
- Вы сразу подняли этот свёрток?
- Да.
- На свёртке и внутри него какие-то надписи были?
- Нет.
- Полиэтиленовый пакет у вас сохранился?
- Нет.
- Что вы сделали со свёртком?
- Сразу развернул, увидел ритон и поехал сдавать его в музей.
- И это всё?
- Всё.
- Да, негусто! - с досадой сказал Вербилов, оторвавшись от бумаги, в которой записывал ответы Каморина. - А ведь ранее вы сообщили интересную информацию о визите в музей Анжелы Чермных и её парня Котаря накануне кражи ритона. Этот Котарь - опасный авантюрист. Я проводил следствие по делу об убийстве директрисы ателье "Надежда" Лоскутовой, и Котарь был сначала главным подозреваемым. В вечер убийства его поймали в ателье с деньгами из кабинета Лоскутовой и ножом в кармане. А затем шило со следами крови Лоскутовой нашли в шкафчике для сменной одежды швеи Бауловой. И всё же я совсем не исключаю вероятность того, что Котарь убил Лоскутову и затем подбросил шило Бауловой. Потому что его дальнейшие похождения доказывают, что он ловкий парень. Думаю, в музей он захаживал не просто так. Скорее всего, хищение ритона - его рук дело. Но без свидетелей нам это не доказать.
Вербилов посмотрел на Каморина выжидательно. Тот встретил взгляд следователя с внешним невозмутимым спокойствием, уже решив для себя: Анжелу, доверившуюся ему, он не выдаст. Этого никому не нужно, кроме Вербилова, а ей, несчастной, болезненной девушке, навредит. К тому же он вполне мог не встретить её в то утро, поскольку совсем не обязан был бросаться за незнакомкой вниз по лестнице, теряя на ходу домашние тапочки. Так что перебьётся Вербилов без его показаний.
- Значит, вам нечего больше сказать? - не столько спросил, сколько заключил Вербилов, выждав паузу. - Что ж, прочитайте и подпишите свои показания. Это дело уходит от нас, его затребовала городская прокуратура. А вас едва ли ещё потревожат, поскольку с аппаратом Илизарова вы не слишком мобильны, да и сомнительно, что расскажете что-то новое.
Когда Каморин пробежал взглядом и подписал коротенькую запись своих показаний, Вербилов сразу ушел. Каморин подумал, что следователю нужно было не только закончить оформление дела, передаваемого "наверх", но и выяснить физическое состояние важного свидетеля. По всей видимости, аппарат Илизарова и костыли произвели на Вербилова убедительное впечатление, о чём будет доложено "по инстанциям" и вследствие чего Каморина действительно оставят в покое. Да и само дело о хищении в музее, скорее всего, лишь немного помурыжат для проформы и тихо прикроют, поскольку улик нет, а ритон всё-таки нашелся.
Спустя полмесяца после визита следователя в прихожей Каморина снова раздался неожиданный звонок. Открыв дверь, он увидел на пороге незнакомку. Невысокая женщина стояла перед ним, приветливо улыбаясь. В следующий миг её сияющие глаза показались ему знакомыми. Ещё через миг он догадался: да это же Анжела! Но как изменилась она! Ее лоно округлилось, тело стало более плотным, а лицо казалось загорелым, с чуть заметным румянцем, и вся она светилась радостью предстоящего материнства.
- Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич! Я к вам по делу.
- Здравствуйте, Анжела... Сергеевна, - растерянно, запнувшись на отчестве посетительницы, которое почему-то не сразу пришло ему в голову, ответил Каморин. - Проходите.
Вместе они прошли в ту же комнату, где недавно Каморин принимал следователя. Там Анжела осмотрелась и слегка усмехнулась снисходительно при виде непритязательной обстановки. Усевшись в предложенное ей древнее кресло, она произнесла то, чего Каморин никак не ожидал от неё услышать:
- У меня к вам деловое предложение. Видите ли, мой отец приобрел газету "Ордатовские новости", и я там теперь редактор.
- Редактор? - удивлённо переспросил Каморин.
- Да, и даже главный, - спокойно подтвердила Анжела. - Еще есть выпускающий редактор Владимир Иванович - старый профессионал. А вас я приглашаю в нашу редакцию сотрудником. Может быть, вас заинтересует такая работа, хотя газета не очень популярная, потому что до сих пор печатала в основном рекламу. Но я думаю сделать её более информативной, интересной. Что скажете?
