«Посмотри на меня», – подумала я.
Подошел Паркер и начал расспрашивать про пиво, и Джейк ушел с ним. Но у нас был секрет. Когда я выходила, Цветочница задумчиво смотрела вверх на свою композицию.
– Хорошо, что ты ее поправила, – сказала я, надевая солнечные очки. – Ветки выглядели ужасно.
В конечном итоге домой я пошла пешком. Вино в бумажном стакане навынос. Сумерки амброзией лились с отвесных стен зданий, собирались озерцами на тротуарах. Все лица загипнотизированно смотрели на запад. В сквере я нашла скамейку и достала инжир. Каждая ягода на ощупь напоминала плоть, мои собственные груди. На одной была трещинка, и я первой положила ее на язык. Я чувствовала себя раздетой.
Я их сожрала. Они были мягкие, розовая внутренность лениво тягучая. Я съела их слишком быстро, слишком жадно. Встав, я выбросила пустой стаканчик и пустую корзинку в урну. В этот момент по ступенькам со станции подземки на Юнион-сквер поднялись пухленькая девочка и ее мама. Девочка сунула палец в рот.
– Мама, мама! – закричала она, указывая на небо.
– Что ты видишь?
– Я вижу город!
Я решила пойти пешком.
Мужики в дредах играли в шахматы и кивали своим же ходам, собаки дремали, привалившись к ребятишкам с мертвыми глазами и татуировками слез на лицах. Выходы из подземки выплевывали возвращающие по домам орды, которые растекались по улицам. Урны и мусорные баки забиты пластиковыми бутылками из-под воды и утренними газетами. Женщина орала в сотовый телефон, одновременно поправляя бюстгальтер, три блондина на перекрестке вцепились в одну карту, на которой пытались что-то разобрать, и говорили по-немецки. Тротуар вибрировал, когда через станцию внизу подходили поезда линий N, Q, R. Облако угольного дыма возле палатки с кебабами, столы, заваленные старьем и хламом, книгами в бумажной обложке, дешевыми сумками и одноразовыми футболками. Увядшие гвоздики, каменеющие в пластиковом ведерке посреди тротуара, облучаемые светом. Прохожие их огибали – почти нежно. Я тоже обошла сторонкой.
Пока я шла, желание рубинами бежало у меня в крови. Я забыла, что такое усталость. Я повторяла названия улиц так, словно они обладали незыблемостью цифр: Бонд, Бликер, Гудзон, Принс, Спринг. «Спасибо, что были с нами» – такими словами у нас прощались с гостями. Я никогда не понимала, за что, собственно, мы их благодарим, но казалось, именно это говорил мне город: «Спасибо, что ты с нами», и я чувствовала, что меня благодарят за мой вклад в его ауру.
– Может, я останусь тут, – сказал Джейк.
Я услышала его из-за серванта официанта, и тон у него был такой колючий, что я застыла как вкопанная.
– Нет, не останешься, – возразила Симона.
– Ты меня не слушаешь…
– День благодарения. Это не обсуждается.
Я думала, не обойти ли с другой стороны, но они замолчали, и у меня возникло ощущение, что они продолжают разговор беззвучно или замолчали, потому что догадываются о моем присутствии.
Обойдя сервант, я поставила кувшин на столик. Я старалась смотреть в пространство между ними. Следом за мной подошла Хизер, ей понадобились приборы для досервировки.
– У вас тут все в порядке?
– У меня да, – сказала я весело, держась спиной к Джейку. – Симона, у меня вопрос. Расскажешь, кто тут сегодня обедает?
– Ух ты, а она вышла на охоту, – вставила Хизер. Она подала мне блеск для губ, и я растерянно его наложила.
– Она не охотится, – ответила, наблюдая за мной, Симона.
– На что охочусь?
– Ты для этого слишком молода, – сказал Джейк. Я не повернулась.
– Молодость – необходимое качество жены Номер Два, дружок. Она очень даже скоро расцветет. – Хизер водила блеском по губам. – Ты будешь не первой, кто подцепит здесь богатого муженька.
– Ищешь, как бы потрахаться со стариком? – спросил Джейк.
– Вы, ребята, просто жуткие вещи говорите, – прервала их я. Меня бросило в жар, а еще я не могла понять, во что, собственно, вляпалась. – Ну и черт с вами, наплевать.
– И то верно, – откликнулась Симона.
Она отвернулась от Джейка, и мне почудилось, я уловила в его позе толику раздражения. Я предположила, что это из-за меня.
– У меня есть минутка, если ты готова, – бросила она мне через плечо.
Я кивнула.
– Но никаких разговоров. И прихвати лишнюю салфетку.
– Зачем?
– Эриксоны как раз сели за Тридцать Шестой. Увидишь. Давай начнем обход.
Мы встали наверху лестницы, откуда открывался прекрасный вид на раскинувшееся перед нами море идеально уложенных причесок.
– Когда ресторан только открылся, кругом были издательства и литературные агентства, обосновавшиеся тут благодаря дешевой аренде. Владелец подружился со многими их владельцами и сотрудниками, и мы стали де-факто штаб-квартирой для их совещаний и переговоров за ланчем. Потом аренду взвинтили, и многие отсюда съехали. Но они остались верны нам, и мы обращаемся с ними соответственно.
Едва заметными движениями подбородка и бровей она указывала мне на разные столы в зале.
