Я пошла к Сорок Девятому, за которым гости сидели такие голодные, что углядели меня с другого конца зала и как магнитом притягивали своей нервозностью. Я постаралась улыбнуться, мол, успокойтесь, несу я вашу долбаную еду, вы, мать вашу, с голоду не умрете, это же ресторан, черт побери. Когда мы ставим тарелки, нам полагается называть полное название блюда. Обычно я репетировала про себя всю дорогу до стола. И сейчас, занося тарелку широким жестом, произнесла:
– Кальмары на позицию один, грюйер, соус отдельно, позиция два и следующая перемена. Сорок Девятый стол. Приятного аппетита.
Я посмотрела выжидательно. Я ожидала благодарных взоров, каким награждают гости, когда знают, что уже можно есть. Это их версия аплодисментов. Но двое гостей смотрели на свои тарелки растерянно, точно я говорила на марсианском языке, а ведь именно это – сообразила я вдруг, чувствуя, что меня словно ударили под дых, так мне было стыдно, – я и сделала.
– Боже ты мой! Прошу прощения! – Я выдавила смешок, и они расслабились. – Я совсем не это хотела сказать.
Женщина, сидевшая ближе всех ко мне на «позиции один», кивнула и похлопала меня по руке.
– Я новенькая, – объяснила я.
Мужчина на «позиции два» поднял на меня глаза:
– А как насчет еды для мест три и четыре?
– Да, сэр, в любую минуту подадут.
Я побежала к Ариэль, сегодня у нее была смена бариста.
– Господи, Ари, выручи меня. Мне нужны вкусняшка и кофе.
– У меня на очереди пять.
Она хаотично хваталась то за тикеты, то за чашки, выстраивала напитки в очередь и тут же возвращаясь к тикетам. Я пробовала ей показать, как готовлю кофемашину для запары, но меня ведь никто не слушает.
– Пожалуйста. Извини. Когда сможешь.
– Флафф, мне нужно два «Уэ Ле Мон», сейчас же.
– Ладно. Конечно. Уже бегу.
Не поднимая глаз, я пронеслась через кухню и вниз по лестнице в винный погреб. Скотт крикнул мне в спину:
– Мне нужно знать, что им, черт побери, готовить.
– Я не могу, попроси Сашу! – заорала я в ответ.
Но я уже очутилась в изолированном подвале. Полутьма, по углам въелась плесень. Тишина. Я привалилась к стене. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и сказала себе: «Соберись, не останавливайся». «Уэ» поставляли в картонных коробках без маркировки, сразу найти невозможно. Скорее всего он окажется в самом нижнем из пяти. Я смирилась с неизбежным. Достав нарзанник, я раскрыла нож и начала кромсать картонные коробки, сдвигая в сторону, когда обнаруживалось, что там не те бутылки.
Взлетали облака пыли.
– Я просто устала, – сказала я в пространство. Прозвучало пассивно-агрессивно.
Найдя две бутылки «Уэ», я сделала себе зарубку на память вернуться и убрать последствия моих варварских поисков. Вынырнув из подвала, я наткнулась на шедшего с ведерком льда Уилла.
– Ты меня напугала, – сказал он, замедляя шаг. – Помощь нужна?
– Нет, Уилл, это просто две бутылки.
– Господи, извини, что спросил.
– Нет, это ты меня извини. У меня сегодня все из рук валится.
– Ты каждую ночь сваливаешь, – сказал он, перехватывая поудобнее ведерко. – Это твоя фишка.
– Обидно, черт побери, – сказала я ему в спину, но он не обернулся.
– Я что, сам сегодня тарелки носить буду? – заорал, увидев меня Скотт. – У нас что, бэков в смене нет?
– Извини, – сказала я, прикрываясь бутылками как щитом.
– Нашла! – Я победно предъявила бутылки Нику.
– И что? Медаль хочешь? Нужно убрать на местах Четыре и Пять. Сам я не успеваю, и от Саши сегодня ни слуху ни духу. Кстати, ты его видела? Четвертое место за стойкой.
– О’кей, да. Э… Но, Ник? Я не слишком хорошо умею убирать. Я даже три тарелки еще носить не умею. Я могу попытаться. То есть я справлюсь.
– Ага, без балды, Флафф, и я не прошу.
– Твой эссперсо, детка, – произнесла откуда-то сбоку Ариэль. – В нем вкусняшка.
Она протянула мне заодно стакан с водой, плеснуть в чашку. Этому трюку я научилась у нее: так можно остудить шот, чтобы выпить скорее. Я поперхнулась. Частички «аддерола» прилипли к языку.
– То, что надо. Я тебя обожаю. Ангел мой.
– Принесешь мне барное стекло? У меня почти закончились фужеры для шампанского, эти чертовы идиоты…
– Ари, нет! Я в запаре, мне нужно убрать…
– Ты же эспрессо, мать твою, пьешь. У меня тоже, между прочим, запара.
– О’кей, о’кей. – Я, сдаваясь, подняла руки.
Мужчина в синем костюме с фужером шампанского в руке налетел на меня сзади.
– Извините, – сказала я и с кроткой улыбкой подняла глаза.
– Ух ты! – воскликнул он. – А я тебя знаю!
Знать меня он не мог, но я все равно кивнула и попыталась проскользнуть мимо него.
– Изабель! Ты училась в Школе мисс Портер с моей Джулией. Ты же помнишь Джулию Эдлер, верно? Как же ты выросла! Я не видел тебя с тех пор, как ты была ребенком…
– Извините, но вы обознались.
– Нет. Конечно же, это ты. Твои родители жили в Гринвич…
Я тряхнула головой.
– Я не знаю, что такое Школа мисс Портер, я не знаю никакой Джулии, меня зовут не Изабель, и мои родители не в Гринвиче.
– Уверена?
