Сладкая горечь слез полностью

— Хозяина зовут Абу Мухаммад, — возразил повар.

Осталась всего неделя! Скорей бы увидеть маму, папу, Джо. В Багдаде все так же отвратительно. Дождаться не могу, когда выберусь отсюда.

Каждый раз, проходя мимо ресторана, вспоминаю врача, Сану. Вообще-то я вспоминаю о ней и о том, что она сказала, каждый раз, как встречаюсь взглядом с Фоли. И вижу, что она имела в виду. Он полностью уничтожен. Не просто напуган, как все мы. У него совершенно пустые, мертвые глаза, даже когда он шутит или смеется. Я слышал, как после похорон мальчика капитан убеждал Фоли не переживать по поводу происшествия. Что это, мол, была трагическая, но ошибка. Уговаривал просто стереть все из памяти и продолжать исполнять свой долг.

— Госпожа спрашивает про бывшего хозяина, которого звали Али, — терпеливо, в третий раз, пытался втолковать Казим.

— Бывший хозяин? Да я недавно здесь работаю, откуда мне знать про бывшего хозяина? — возмущался повар.

С трудом сдерживаясь, я дождалась, пока Казим переведет мне последнюю фразу.

— Спросите его, кто-нибудь здесь знает бывшего хозяина?

Еще через несколько минут раздраженных пререканий один из посетителей ресторана, старик, приковылял к нам.

— Почему вы ищете Али?

Я чуть не заговорила по-арабски. Но, опомнившись, повернулась к Казиму:

— Спросите его, знаком ли он с Али.

— Ну разумеется, я был с ним знаком. Вы что, не знаете, что он умер?

Сегодня дежурство на КПП. Контрольно-пропускные пункты я ненавижу даже больше, чем ночные рейды. Особенно в последнее время. Временные пункты проверки. Внезапная остановка в неожиданном месте, где никто не рассчитывает нас встретить. Парни из Взвода Тупоголовых застрелили беременную женщину. У нее начались роды, и муж вез ее в больницу. Оказалось, ехал слишком быстро.

Осталось всего несколько дней.

— Госпожа знает, что он умер. Она хочет знать, где он жил. Она старая подруга его жены, Саны. Хочет найти ее. Вы знаете, где сейчас живет его семья?

— Да, они живут в Дора.

— Понятно, но где именно? Нам нужен адрес.

Плохая ночь. КПП Тупоголовых атаковал заминированный автомобиль со смертником за рулем. Пара тяжелых ранений. Кирп погиб. Еще два дня, и я свалю отсюда.

Следуя указаниям старика, мы проехали КПП на пути в Дора. Казим настоял, что все переговоры будет вести сам. Несколько минут объяснений — шииты из Пакистана, совершают паломничество, сюда приехали в гости к другу, — и нас впустили.

Отыскав улицу, постучались в ворота нужного нам дома. Открыл молодой парень. Казим сказал, что мы ищем Сану.

— Здесь нет никакой Саны, — нахмурился парень. — Кто вы такие?

— Эти люди… эта госпожа… она подруга Саны. Хотела встретиться с ней. Это что, не тот дом?

— Я не знаю никакой Саны! — рявкнул парень и нервно огляделся по сторонам, прежде чем захлопнуть дверь.

Мы постучались к соседям. Безуспешно. Одна за другой двери захлопывались у нас перед носом. Я озиралась, прикидывая, в каком из домов жила семья мальчика, застреленного Фоли.

Мы начали привлекать внимание, вокруг постепенно собирались люди. Среди них были парни в черных платках, похожие на тех, что дежурили на КПП у въезда в район. Кто-то поинтересовался, с оттенком подозрения в голосе:

— Сана, говорите? Доктор Сана? У нее двое маленьких детей, Утман и Айша?

Казим покосился на меня. Я утвердительно кивнула. Казим, перестав расспрашивать собравшихся, повернулся ко мне и тихо прошипел:

— Эта женщина суннитка? Та, о которой вы спрашиваете?

Я растерянно пожала плечами.

— Если так, вы поставили нас в очень неприятное положение. Это шиитский район.

Тут кто-то из столпившихся вокруг указал на дом напротив:

— Вон те люди, они знают.