Врач сказала, что ее зовут Сана, представила нас своему мужу, Али, который не так хорошо говорил по-английски. «У моего мужа ресторан в Мансуре. Называется „Халиль“. Это наш сын Али Ашгар. Это младший — Утман. Наша дочь Айша». Мы пожали руки, а потом Сана спросила: «А ваш друг не пришел? Тот солдат, что виновен в несчастье?»
Я думал, капитан что-нибудь скажет, но он смотрел на меня. «Он, к сожалению, не смог прийти», — пробормотал я.
Женщина печально вздохнула: «Жаль. Мальчик мертв. Его не вернешь. Но отец мальчика предложил вашему другу редкий дар. Хоронить того, в чьей смерти ты виновен. Не уверена, что смогла бы поступить так же на его месте. А вы? Ему следовало прийти и плакать о мальчике вместе с его семьей. Прийти, чтобы разделить горе. Ради себя самого. А теперь ему придется возвращаться домой с этой болью, нести пятно на душе до конца своих дней».
Мы смущенно переминались. На прощание капитан сказал: «Простите еще раз. Мы придем еще. Помочь семье мальчика оформить документы, чтобы получить все возможные компенсации».
Большая часть нашей группы не собиралась задерживаться в Багдаде. Мы планировали остановиться в Кадхимийа, пригороде Багдада, неподалеку от мавзолеев седьмого и девятого имамов. Садиг долго обдумывал последнюю часть нашего путешествия — мы договорились, что это самый удобный момент осуществить то, ради чего я сюда приехала, то, что касается Криса. Садиг решил воспользоваться помощью нашего переводчика, Казима, который жил в Кадхимийа, рядом с нашим отелем. Казим повез нас в Мансур, где я рассчитывала найти нужный адрес.
— Район, куда вы собираетесь, стал теперь опасным, — причитал Казим. — В Багдаде повсюду опасно. Любой может вас убить. В Мансуре живут важные шишки. Все иностранцы и журналисты тоже там. Я раньше жил в другом месте, — вздыхал он. — Пока нас не выгнали, грозились убить. Потому что мы шииты. Так же поступают с суннитами, что живут в шиитских кварталах. В великом городе Багдаде теперь царит закон джунглей.
Теперь в патруле нам все время страшно. Особенно после того, как мы потеряли Филипса, Он всегда мне подпевал. Больше всего любил «Чудесную Благодать», а еще ему нравилась «Вперед, Христово воинство», в версии «Кристиана Марна». Он был родом из Миссури, все шутил, что переедет в Сан-Диего и будет играть в нашей группе. Говорил, что он хороший басист.
В приют мы больше не ходим. Никто. Чувствуем себя подсадными утками.
