— «Я не понимаю. Я не знаю». Эти слова дают тебе внутреннюю свободу. Признавая собственную некомпетентность, перед собой и другими, ты открываешь двери откровению — подлинной вере. Люди начинают говорить медленнее, внимательно следят за выражением моего лица, пытаясь понять, ухватила ли я суть беседы. В них просыпается доброта. Порой мужчины, женщины, дети просто брали меня за руку и отводили, куда мне нужно. Даже когда нам было совсем не по пути. Официанты в ресторанах сами делали за меня заказ — и всегда это были лучшие блюда из меню. Люди помогут тебе с покупками в магазине, позаботятся о тебе. Если ты будешь искренней и признаешь, что не понимаешь чего-то, что ты заблудилась, что тебе трудно. Это лучшее, что есть в путешествиях в незнакомые страны. Потому что ты признаешь и принимаешь важную истину: мы все беззащитны. По отношению к себе и другим. Это как будто вернуться в прошлое и вновь стать ребенком. Ты не боишься, раскрыв рот, глазеть на все вокруг, — и куда только девается отточенный до совершенства циничный взгляд из-под слегка опущенных век. А все лицевые мышцы, напряженно удерживавшие «приятное выражение лица», почему-то наконец расслабляются. Чудесным образом притворная взрослость растворяется. Кристальная чистота — я ничего ни о чем не знаю, и это нормально. Более того — отлично. Как сказал Иисус в Евангелии от Матфея:
После той поездки в Африку Бабушка Фэйт решила больше не работать с религиозными организациями и перешла в светскую группу медицинской помощи, заявив, что давно об этом мечтала.
— С этими ребятами я смогу, по крайней мере, заниматься самыми неотложными делами, — удовлетворенно констатировала она. — Без постоянного вмешательства ограниченных идиотов, настолько поглощенных звуками собственных проповедей, что давно перестали понимать, о чем говорил Христос. Они полагают, что Слово Божье распространяют, просто твердя о нем на всех перекрестках. По моему же мнению, это означает
Наверное, именно разговор с Биби Фэйт и побудил меня все же задать маме те вопросы, которые в конечном итоге привели к дверям Садига.
В этот раз я ответила на его звонок. И с облегчением услышала, что он уезжает. Сделала вид, что записала номер его пакистанского телефона, по которому могу звонить в случае необходимости. Если когда-нибудь понадобится. Мне было тошно, и, думаю, он это понял. Понял, что я не хочу иметь с ним ничего общего. У меня есть отец. И хотя я не могла игнорировать то, что уже знаю, я не собиралась позволить этому новому знанию повлиять на мою жизнь.
Впрочем, моя жизнь изменилась. Но ему я об этом не сказала. Я отказалась от изучения суахили и записалась в классы арабского и урду. Сначала хотела только попробовать — но влюбилась в буквы, единый алфавит для двух языков. Изящные изгибы, переплетения, точки и росчерки. Необычные звуки.
На кафедре арабского языка работали разные профессора, с каждым из которых я имела возможность познакомиться в течение следующих лет. Самое первое занятие проводил англичанин, профессор Кроули, надменный здоровяк, — жутковатый тяжелый подбородок, мешки под глазами, и венчает все это прическа в стиле «стрижка-вспышка» — старомодный настолько, что никогда не называл студентов по имени. В первом семестре я как-то зашла к нему в кабинет. Ответив на мои вопросы по курсу, он задумчиво опустил подбородок на ладони и лениво протянул с характерным британским акцентом:
— Вы из новообращенных?
— Простите?
— Я спросил, мисс Марч, вы из новообращенных в ислам?
— Нет, я христианка.
— Понятно. — Он скривился, словно жевал лимон. — Ваш парень — араб?
— Э-э… нет.
— Это хорошо. Они же обаятельные, эти бестии. Но варвары в отношении к женщинам. Могу я в таком случае поинтересоваться, почему вы выбрали арабский?
— Я… люблю изучать языки.
— Поразительно. — Голос сочился сарказмом, усиленным британским акцентом. — Но почему именно арабский?
— Просто так.
— Хмм… — Глаза под кустистыми бровями игриво прищурились. — Любите Яна Флеминга, мисс Марч? Или вам больше по вкусу Ле Карре?
— Простите, не понимаю вас.
— Несколько лет назад все изучали русский. С вашей стороны крайне предусмотрительно выбрать арабский. Когда будете готовы начать профессиональную карьеру, свяжитесь со мной. У меня есть полезные знакомства.
