Они застали миссис Оливент сидящей за туалетным столиком и читающей письмо. Как можно более равнодушным тоном Арман попросил у нее позволения взять Рейни в Канны – поужинать и сходить в кино. Роза Оливент подняла голову и удивленно посмотрела на молодых людей. Не то чтобы она рассердилась, но удивилась – без сомнения. Дело в том, что с тех пор, как они поселились в Шани, Рейни категорически отвергала все приглашения знакомых.
– Если Рейни согласна – ради Бога, – пробормотала она.
Девушка опустила глаза, а ее щеки слегка заалели. Наметанный взгляд матери сразу отметил, что дочь чем-то взволнована.
– У тебя что, жар? – поинтересовалась миссис Оливент. – Может быть, ты перегрелась на солнце?
– Нет, мама, – помотала головой Рейни.
– А как дела с портретом?
– Ничего не получилось, – поспешно вставил Арман. – Завтра начнем заново.
– Ну ладно, – задумчиво проговорила миссис Оливент, – я передам бабушке, что сегодня вас не будет. У нее мигрень, она спит и не выйдет к обеду.
– Пока ты приедешь, я успею принять ванну и переодеться, Арман, – сказала Рейни.
Он кивнул и оставил мать и дочь наедине друг с другом. Мысль о том, что ему предстоит отужинать вместе с Рейни, наполняла душу Армана бурным восторгом, однако он прекрасно умел держать себя в руках.
Когда Арман вышел, миссис Оливент пристально взглянула на дочь и сказала:
– Надеюсь, ты понимаешь, что этот молодой человек безумно в тебя влюблен?
– Чепуха, мамочка, – с обычным смехом отмахнулась Рейни. – По-твоему, каждый молодой человек должен влюбиться в меня, как только увидит.
– Если не веришь, спроси бабушку.
– Бабушка тоже так считает. Вы во всех видите ухажеров и не верите в обыкновенную дружбу.
– Ну-ну, рассказывай! – усмехнулась мать.
– Арман любит только свою работу, – сказала Рейни. – Больше его ничего не интересует.
– А с чего это ты вдруг согласилась принять его приглашение? Я, конечно, очень рада, но до сегодняшнего дня ты все дулась и капризничала.
Рейни нахмурилась. Мать всегда отличалась редкой способностью отпускать бестактные и совершенно не смешные шутки.
Рейни молча вышла из спальни матери и, разыскав служанку, распорядилась приготовить ванну. Сегодня она не хотела ссориться с матерью. Несмотря на угрызения совести, единственной целью Рейни было во что бы то ни стало созвониться с Клиффом. Она не могла дождаться минуты, когда наконец наберет его лондонский номер. Только бы застать его в офисе!
Пусть она поступает не слишком умно. Зато она узнает, почему Клиффорд не пишет.
Между тем Арман был на пути в Канны. Вот уже два года он снимал комнату на тихой улочке неподалеку от рынка.
Его встречала домовладелица мамам Турвилль. В этой толстухе были неисчерпаемые запасы материнства. Вдова лет семидесяти, она обладала огромным бюстом и не менее огромным животом. Обычно она наряжалась в черное платье тридцатилетней давности, довоенного фасона, единственным украшением которого была громадная золотая брошь. Ее прическа походила на пирамиду, сложенную из сарделек. Причем сардельки были какого-то прискорбно серого цвета. Под носом у нее топорщились черные усики, а глаза были словно бусинки. Громоподобным басом она призвала девушку Колетт, «прислугу за все», которая явилась, чтобы прислуживать господину Арману. Наградой за рабскую преданность, которую Колетт питала к Арману, были ежедневные «с добрым утром» и «добрый вечер». Арман казался ей сказочно добрым, и она преклонялась перед ним. Мадам Турвилль тоже обожала Армана, но с материнской строгостью. Главной ее заботой было, чтобы он всегда был сытно накормлен и уютно устроен. Мадам чрезвычайно гордилась, что Арман не меняет ее развалюхи на более достойное помещение, несмотря на то, что получил прибавку к жалованью, а его имя стало часто мелькать в газетах как одного из модных архитекторов. На ее взгляд, он трудился даже слишком много. Свет в его комнате не гас далеко за полночь. Добрая мадам часто ворчала, что ему давно пора жениться, чтобы жена заботилась о его здоровье и гардеробе.
– Для того чтобы иметь кухарку и сиделку, дорогая мадам, не нужно жениться, – отшучивался он.
Турвилль отвечала громким хохотом.
– А для чего же тогда нужно жениться?! – восклицала она и отправлялась на кухню подгонять Колетт.
Колетт нисколько не обижалась: приготовить для Армана поднос с едой было для нее истинным наслаждением.
Сегодня у мадам Турвилль были для Армана новости.
– А знаете, господин Арман, что вас в гостиной дожидается некая молодая особа? Я говорила ей, что когда вы вернетесь домой, то будете очень заняты, но она заупрямилась и стала дожидаться вашего прихода.
– Молодая особа – ко мне? – удивился Арман, пробегая пальцами по своим курчавым каштановым волосам.
Мадам наклонилась и зашептала ему на ухо:
– Это та самая особа, с которой вы давно расстались. Ваша старая подружка. Вот почему я разрешила ей подождать. Понимаю, вам это не очень-то приятно, но что мне было делать?
