– Да. Спасибо. И спасибо, что вы рассказали мне про вашего мужа. Софи действительно повезло, что у нее есть вы. Надеюсь, она когда-нибудь поймет, какое счастье, что ваши пути пересеклись. – Он встал. – Я пойду. Вам надо выспаться.
Она проводила его до двери.
– Спокойной ночи, Гаррет.
Он оглянулся, и странная печаль разлилась по его лицу.
– Прощайте, Эллен.
На следующий вечер Гаррет позвонил Софи после работы и объяснил, что ему нужно остаться в офисе еще на несколько часов, чтобы с легким сердцем взять затем отпуск для медового месяца. Софи прекрасно его понимала – ее ситуация была схожая. Оставалось всего две недели, а список вещей, которые надо было привести в порядок в кафе, чтобы она могла спокойно оставить Рэнди на целую неделю за главного, был бесконечный.
Так что то Гаррет был занят, то Софи не могла бросить дела, но так или иначе все эти дни они почти что не виделись. Софи скучала, однако напоминала себе: осталось всего чуть-чуть – и она будет видеть его каждый день до конца своей жизни, и это делало оставшиеся до их свадьбы дни без него более-менее сносными. К тому же они каждый вечер перед сном разговаривали по телефону – хотя бы некоторая компенсация.
В среду вечером, умаявшись на работе, Софи неожиданно для себя уснула раньше обычного, не дождавшись вечернего звонка Гаррета, и телефонный сигнал среди ночи подбросил ее в постели. Половина второго. Она не сразу проснулась и не успела еще осознать, что слышит мелодию Гаррета, и сонно ответила в трубку:
– Алло?
– Нам надо поговорить, Соф, – услышала она его голос. Голос звучал до странности отчужденно.
– Сейчас? – Она мгновенно проснулась.
– Я не могу ждать.
– Хм-м. Хорошо. Я тебя слушаю. У тебя все в порядке?
Он помолчал, словно искал ответ на этот простой вопрос, почти риторический.
– Ты можешь спуститься? Сюда ко мне. Я в машине возле твоего дома.
– Гаррет… что происходит?
– Спустись ко мне, Соф.
Тревога стиснула ее грудь. Сердце обдало страхом. О чем бы там ни хотел говорить с нею Гаррет, в душе она уже знала: это все не к добру и это связано с ней.
– Сейчас, – прошептала она.
И, отогнув край шторы, взглянула вниз, на дорогу. Со второго этажа она не видела лица Гаррета, а только его руки, лежащие на руле. Хотя на улице было сыро и холодно, она даже не сообразила надеть халат или тапочки; спеша выяснить, что же стряслось, чтобы он приехал к ней среди ночи и вызвал ее на улицу, она босиком и в пижаме выскочила за дверь и через несколько секунд была у его машины.
Дрожа, плюхнулась рядом с ним на сиденье и заставила себя улыбнуться, будто такие встречи стали у них доброй традицией:
– Рада видеть тебя! С добрым утром, красавчик.
Руки Гаррета остались лежать на руле. Он обернул к ней лицо. Оно не выражало никаких чувств, глаза были пустые – и это его глаза, которые вспыхивали радостью в первую же секунду, едва он взглядывал на нее! В фонарном свете она увидела слезы, блеснувшие на его ресницах.
– Два часа, – проговорил он непослушными губами, – битых два часа я сижу тут и ломаю голову, что мне делать…
Его тон обжег ее.
– Что происходит, Гаррет? Ты не успеваешь… если ты о…
Ее слова повисли в воздухе.
– Гаррет, – взмолилась она, – что там у тебя? Скажи, и мы все обсудим!
Он отвернулся и прошептал:
– Мне очень трудно сказать это, Соф… Мне жаль… Прости…
– Жаль? Чего тебе жаль, Гаррет? И за что ты просишь прощения? Говори же!
Он опустил глаза.
– Все кончено.
Тошнота подступила к самому ее горлу. Она прижала ладонь ко рту, боясь, что из него сейчас хлынет нечто ужасное.
– Что? – вымученно спросила она, когда рвотный рефлекс улегся. – Ты о ком говоришь? О нас? Что у нас кончено, не понимаю? Гаррет, что бы там ни было, я уверена, мы в силах все превозмочь! Ты только скажи… Ну пожалуйста…
Порыв ветра с дождем яростно хлестнул по машине, ее содрогнув.
– Прости, Софи, – повторил Гаррет, более прочувствованно. – Если бы можно было этого избежать, я бы… да… но… но некоторые неудачи невозможно исправить.
– Ах, ты даже продумал все?.. Ну так хотя бы скажи мне, в чем дело? – на верхних нотах простонала она.
Он медленно повел головой, как бы уклоняясь от ее сокрушающего желания знать, что происходит.
– Какая разница? Все кончено, Соф. Когда-то ты убеждала меня, что все хорошее долго не длится. Видимо, твоя правда…
Вот уж чего ей совсем не хотелось, так это удариться в слезы, но его слова отозвались в ней потоком рыданий.
– Ты мне все врал! – пронзительно закричала она. – Ты говорил, что будешь любить меня! Что будешь любить всегда! Что я могу доверять тебе! И что? Я тебе доверяла! Я тебе верила! И вот теперь… – Голос ее прервался, ей не хватило дыхания, она судорожно всхлипнула.
– Насчет свадебных дел не беспокойся, – отстраненно проговорил Гаррет, втиснув эту бесстрастную фразу между ее выкриками. – Я позабочусь, чтобы все были извещены. Тебе ничего не придется делать.
