Когда я кивнула, она с мокрыми руками бросилась в гостиную и обняла меня.
— Наконец-то!
— Ну, ладно, ладно, — отец постучал себя по виску и пристально на меня посмотрел. — Держи голову в игре, дочка.
Я кивнула, сдерживая смех, возбужденный и счастливый, а Патти выпустила меня и, почти танцуя на ходу, вернулась в кухню. Голова у меня слегка кружилась.
— Хорошая, кстати, идея с жестовым языком, — отец перевел взгляд на двойняшек, потом обратно на меня. — Только следите, чтобы ни повелители, ни духи не увидели, как вы им пользуетесь. В свое время на это был наложен строжайший запрет. Я сказал дочери Сонеллиона и сыну Маммона, чтобы они его тоже изучали.
— Замечательно. Спасибо огромное, папа.
— Так вот. На следующей неделе у нас ежегодный форум в Лас-Вегасе. Только повелители, без испов. Тогда ты и отправишься в Калифорнию. Сейчас мне пора идти, но я хотел сообщить тебе это лично.
Он ущипнул меня за подбородок, а я успела перехватить его руку. Мне, как всегда, было жаль его отпускать; и он наверняка знал ответ на вопрос об испах, которых терзают несколько искушений.
— Можно будет позвонить тебе ближе к ночи? — спросила я.
— Звони, — отец поцеловал меня в висок и затопал к двери, клацая своими огромными ботинками. На пороге он обернулся и повторил, обращаясь ко мне и двойняшкам:
— Держите голову в игре, девочки!
Подмигнул на прощание Патти — она покачала головой — и исчез.
Марна и Джинджер по-прежнему молчали, но по их позам было видно, каким облегчением стал для них уход отца. Я плюхнулась к ним на диван; сердце стучало и пульсировало от мыслей о Калифорнии.
Джинджер взглянула в сторону кухни, где хлопотала Патти, и шепотом спросила:
— Твоей маме действительно нравится Кай?
— Да. Она его обожает.
Это, похоже, было неожиданностью для Джинджер. В ее глазах, устремленных на Патти, читалось удивление.
Я посмотрела на Марну — она с напряженным выражением лица уставилась на ковер.
— В чем дело? — спросила я.
Не поднимая глаз, она прокашлялась, потом помолчала и, наконец, одарив меня улыбкой на сто миллионов, произнесла:
— Ни в чем.
— Не знаю как вы, девочки, — подала голос Патти, — а лично я умираю от голода. Не поможете мне собрать на стол, пока готовится цыпленок?
Двойняшки обменялись неуверенными взглядами.
— Конечно, поможем, — ответила я за всех сразу. — Что нужно?
— Отлично, давай тогда вы с Марной займетесь салатом, а Джинджер поможет мне испечь торт.
Глаза обеих сестер наполнились неподдельным ужасом.
— Мне что, — прошептала Марна, — придется резать овощи?
— Да. Это несложно, вместе мы быстро всё сделаем.
Обе сестры поднялись вслед за мной с дивана, но когда я сделала шаг в сторону кухни, остались на месте.
— Сомневаюсь, что мне можно доверить нож, — пробормотала Марна.
— А мне тесто, — добавила Джинджер. Еще ни разу в жизни я не чувствовала себя так неуверенно. Если бы это была только моя просьба, Джинджер недолго думая послала бы меня куда подальше, но как вести себя с Патти, двойняшки, похоже, не понимали. Они переминались с ноги на ногу и поглядывали в сторону кухни.
Тогда Патти подошла к нам, взяла Джинджер за руку выше запястья и с абсолютной уверенностью сказала:
— Конечно, можно. Попробуйте, вам понравится!
Серьезность двойняшек на кухне доходила до смешного. Каждую операцию они выполняли медленно и дотошно, вникая в мельчайшие детали, а пока Патти бегала перевернуть цыпленка, всё тщательно отмерили и еще раз перепроверили. Где-то на середине процесса они почувствовали себя свободнее, и мы начали болтать все вчетвером. Джинджер в обществе Патти преобразилась и держалась непринужденно, как никогда. В какой-то момент, когда мы все хохотали, я вдруг поняла, что ни разу до сих пор не слышала от нее беззаботного смеха — только издевательский, притом чаще всего надо мной. Джинджер перехватила мой взгляд и выпрямилась, а ее улыбка исчезла. Патти наблюдала за нами, и ее проницательные мудрые глаза улавливали смысл каждого движения.
И вот она вернулась с зажаренным цыпленком.
— Что за божественный запах, мисс Патти! — воскликнула Джинджер. Она умела делать комплименты!
Патти улыбнулась и поблагодарила ее.
Джинджер была так горда своим тортом, что несколько раз сфотографировала его на телефон, а потом захотела сделать снимок, где они вместе с Патти держат торт, и тут Патти чуть не прослезилась от материнских чувств. Я совершенно не могла ревновать ее, осыпающую Джинджер ласковой заботой. Это было так трогательно, что у меня защипало в глазах. Марна с любовью смотрела на сестру.
— А эту часть я сделала полностью самостоятельно, — сказала Джинджер Марне, показывая на украшения из глазури. — Красиво, правда?
— Высший класс, Джин! — Марна обняла сестру за плечи.
Так что мы удивительно хорошо провели время вчетвером. Но каждый раз, когда я задумывалась о поездке в Калифорнию, все мое тело начинало гудеть от нетерпения.
Двойняшки засобирались в аэропорт, и мне грустно было их отпускать. Патти на прощание по очереди крепко обняла сестер, а я пошла провожать их до арендованной машины.
Когда мы стояли на тротуаре, Джинджер ткнула Марну в плечо:
