— Вот твоя булка, — сказал он, — и согревалка.
Я фыркнула:
— Ты запомнил про булки?
— Этот разговор был не настолько давно, а на память я никогда не жаловался.
Булка оказалась вкусная, а «глинтвейн» безалкогольным, невероятно вкусным и согревающим. Пока я жевала и пила, мы гуляли по площади, а потом Кириан решил, что нам пора возвращаться.
— Пройдем коротким путем, — сказал он, заворачивая меня в собственную накидку. — Не хочу, чтобы ты совсем замерзла.
Его накидка пахла им. Огненным драконом, терпким, горьковатым ароматом, напоминающем о пламени костра под открытым небом. Из нее не хотелось выворачиваться, и я порадовалась, что в накидке можно ходить и не залипать, как в его объятиях.
Мы свернули на достаточно широкую улицу, прошли пару шагов, и мой взгляд наткнулся на красивущую витрину с таким количеством невероятных десертов, что даже у меня потекли слюнки. Но главным было не это. Главным было объявление «Кондитерская мастерская месье Ламбера. Идет набор учеников».
Проводить время с Катей оказалось… легко. На самом деле, мне никогда и не с кем не было так легко и просто. С самого детства я знал кто я и кем стану. Поэтому меня учили, вдалбливали в голову, как себя вести со своим окружением. С драконами и драконессами, с аристократами или обычными плионцами. Я обладал огромной властью, выше на сегодняшний день был лишь отец, но, по сути, был абсолютно лишен свободы выбора. Чему учиться, где жить, с кем дружить. Даже невесту я себе выбирал из тех знатных девушек, которые подходили будущему королю по происхождению и уровню магии. Мои друзья тоже были рядом, потому что они находились на верхушке плионской иерархии — сыновья и дочери королевских советников или занимающих важные посты драконов. Они видели во мне сильнейшего дракона, будущего правителя, но стали бы они общаться со мной, не будь у меня короны? Знали ли они меня настоящего? Хотели бы узнать?
Кате было все равно, что я принц. Она не пыталась как-то воспользоваться моим влиянием. Моя забавная иномирянка за всеми титулами и статусами видела только меня. Парня, которым я мог бы быть без короны.
Нет, я не страдал по поводу того, что меня могут любить исключительно за королевский образ, и не тяготился своиv статусом. Я знал, что будучи королем смогу сделать гораздо больше, чем любой плионец. Много полезных вещей, улучшить жизнь моего народа. Но именно рядом с Катей понял, что мне не нужна маска, что наконец-то я могу быть рядом с человеком свободным от предрассудков. Я так привык соответствовать чужим ожиданиям — отцовским, советников, преподавателей, что за одну эту прогулку по столице понял, насколько вообще не помню какой я на самом деле.
Я знакомился с Катей, а, по сути, заново узнавал… себя. Это было неожиданно захватывающе. Не говоря уже о том, что я не мог представить таких прогулок, например, со Смиррой или любой другой знатной драконессой. И уж тем более не мог представить, что Смирра в ответ на предложение исполнить любое желание попросит булочек. Смешно. Но в отношении Кати это смешно не было. Она не скромничала, не стеснялась, даже не пыталась довольствоваться малым. Просто она хотела другого. Она отлично понимала, что ей на самом деле нужно, и выбирала это.
Катя была гораздо свободнее меня, хотя я понял, что еще не готов ей в этом признаться. Как-то слишком быстро все случилось. Она стала частью моей жизни. Слишком близко подошла ко мне настоящему. Это обескураживало, сбивало с толку. То, как легко Катя это сделала.
Удивительно, насколько мы с ней оказались похожи. Дракон и человеческая девушка из разных миров ни разу за всю прогулку между нами не повисла неловкая пауза. Да, иногда мы спорили, например, насчет плионской политики в отношении иномирных технологий, но это были мелочи. Катя судила со своей стороны, потому что Нортон выдернул ее из ее мира не спрашивая. На самом же деле Бюро очень тщательно отбирало тех, кто переезжал на Плион. У них был огромный математический отдел, который отслеживал тех, кто принесет пользу Плиону, но при этом останется не признан у себя на родине. Мы не присваивали технологии, мы их спасали, помогали их изобретателям реализоваться.
Наши с Катей расхождения во мнениях лишь добавляли перчинки нашим разговорам, ничуть не мешая легкости. Про себя я решил в следующий раз устроить ей встречу с другими иномирянами. Теми, кому здесь хорошо. И даже не удивился, когда Катя зависла возле витрин магазина месье Ламбера.
— Тоже любишь сладкое? — поинтересовался я, положив ладони ей на плечи и посылая по телу моей иномирянки тепло. Не хватало еще, чтобы она окончательно замерзла и простыла. — Можем заглянуть к ним и взять десерты с собой.
— Я бы попробовала все, — честно ответила Катя. — И уточнила бы насчет обучения.
Я всмотрелся в объявление, на которое до этого момента не обратил внимания, и вскинул брови:
— Ты хочешь научиться создавать сладости?
Катя как-то слишком пристально на меня посмотрела, а затем отвернулась к кондитерской и пожала плечами:
— Почему бы и нет? У меня теперь есть много свободного времени.
