— Странно только, когда люди намеренно напоминают мне о старшей школе.
— Как я прямо сейчас? — спросила я, смеясь.
— Нет. — Он улыбнулся и переместил свой вес так, что его плечо коснулось моего. — Когда они говорят, что помнят, что я был казначеем студенческого совета, и, должно быть, именно поэтому смог уберечь фруктовый сад и молочную фабрику от разорения. Да, бюджет в пять тысяч при тщательном надзоре преподавателей, безусловно, соизмерим. Или спрашивают, помню ли я, когда будучи менеджером баскетбольной команды, я оставил сумку со всеми их футболками в раздевалке на матче чемпионата в Вунсокете. Потому что все любят эту историю.
— Как тебе удалось уберечь фруктовый сад и молочную ферму от разорения?
— То, что ты спрашиваешь об этом, является признаком того, что тебя похитили и ты нуждаешься в спасении, — ответил он.
Я ткнула его локтем в предплечье. Это больше походило на кирпичную стену, чем на человеческую плоть.
— Мне действительно интересно.
Казалось, он был готов подразнить меня еще немного, но затем его глаза расширились, и выражение полного ужаса появилось на его лице. Я оглянулась через плечо, чтобы проследить за его взглядом. Когда повернулась, Ной обвил рукой мою талию и наклонился достаточно близко, чтобы его борода оцарапала мою щеку.
— Я знаю, что просить об этом безумие, но если подыграешь мне в следующие пять минут, я лично вспашу и засею твои поля, когда ты этого захочешь. Хорошо?
Я не ответила. Не могла. Не тогда, когда эти слова влетели в одно ухо и приземлились прямо у меня между ног.
— Просто подыграй мне, — прошептал он. — Пожалуйста.
Я понятия не имела, что происходит, но Ной был так близко и держал меня так крепко, что это не имело значения. И это «пожалуйста» сорвалось с его губ самым лучшим образом, как извинение, вымоленное за мгновение до грехопадения.
Тем не менее, я была слишком ошеломлена, чтобы произносить слова. И не могла вспомнить, когда в последний раз кто-то вот так заключал меня в свои объятия. Но что еще более важно, я не помнила, чтобы когда-либо это было так божественно. На другой стороне комплекса выступал целый марширующий оркестр, ребенок танцевал и кружился вокруг меня, и было несколько сотен человек поблизости, но единственное, на чем я могла сосредоточиться, была рука, сжимающая мою талию.
Джейми определенно была права.
Но потом я услышала:
— Привет! Эй! Ной! Вот ты где!
И я замерла, узнав этот голос.
— Помоги мне, — его слова настойчиво касались моей щеки, — и я сделаю все, о чем ты меня попросишь. Все что-угодно. Назови, и оно твое.
Я кивнула, когда в поле зрения появилась Кристиана, за ней тащились двое маленьких детей. Ной выдохнул и коснулся губами моей щеки. Единственное, что я могла чувствовать, это тепло, везде и сразу.
Когда в последний раз кто-то целовал меня в щеку? Когда в последний раз я чувствовала это глубоко в животе? И когда в последний раз поцелуй был чем-то большим, чем просто галочкой в графе «Основные привязанности»?
Кристиана подошла к нам с широкой, сияющей улыбкой.
— Ной! — прощебетала она. — Я звонила на прошлой неделе. Ты получил мое сообщение? О свидании в плавательном клубе? Я думала, что получу от тебя ответ. Где ты прятался все эти дни?
— Кристиана, — ответил он.
Ее взгляд переместился на меня, и вместе с этим ее улыбка померкла.
— И мой новый друг! Я не расслышала твоего имени. — Она оглянулась на Ноя и сказала: — Мы только что познакомились в комнате для девочек.
Ной сжал пальцы на моей талии, его щетинистая борода прошлась по раковине моего уха.
— Не похоже, что вы познакомились, если ты не знаешь ее имени.
Ну, срань господня. Я имею в виду, черт возьми. Я не могла разобрать это предложение на составные части или объяснить хотя бы одну причину, почему оно сработало так хорошо для меня. Все, что я знала, это то, что в течение нескольких месяцев в моей голове не было ни одной сексуальной мысли, но эта волна быстро менялась.
— Ты знаешь, как я могу увлечься. — Она махнула рукой. — Откуда вы двое знаете друг друга?
— Мы давно знакомы. Школьная любовь.
Ной подвинулся, зацепив большим пальцем петлю моего пояса и сунув руку в мой карман. Провел пальцами по моему животу и складке на бедре. Единственными вещами, разделявшими нас, была тонкая подкладка моего кармана и трусики-бикини, и все на двадцать футов вокруг должны были знать об этом. Это было написано на моем лице и проецировалось над моей головой, как мультяшный мысленный пузырь. В этом его движении не было ничего скрытого. Я была уверена, что следующим будет покусывание шеи, и, честно говоря, я была бы не против этого.
— О, правда? — Она бросила на меня критический взгляд. — Это так забавно, потому что не помню, чтобы ты когда-нибудь упоминал о своей второй половинке. Ни разу. Никогда. — Ее пристальный взгляд превратился в хмурую улыбку, такое выражение лица люди используют, когда хотят соблюсти элементарные манеры, одновременно сообщая, что они отвергают все, что связано с ситуацией. — Я просто не помню, чтобы вообще что-нибудь слышала об этом.
