— Возможно, мы справились бы и за четыре часа, — сказала она. — Мне конечно придется подгонять войска, но мы справимся. Можешь на меня рассчитывать! — Она положила руку на стол и наклонилась к Ною. — Мне подходят среды, но я могу работать и по пятницам.
— Уинни, мне нужно поговорить с…
— Мы не можем допустить, чтобы пожилые люди голодали, Ной. Ты не хочешь этого так же, как и я.
Я подтолкнула пару джемов через стол к своему покупателю, пока Дженни обрабатывала платеж. Подойдя к Ною, я прижалась грудью к его боку и протянула руку Уинни, или мисс Давящей-На-Совесть.
— Привет. Не думаю, что мы знакомы. Я Шей. Похоже, у вас потрясающий план. Я знаю, что мы с удовольствием примем в нем участие, хотя, возможно, не сможем дать все необходимое, чтобы эта программа засияла. А это самая важная часть, Уинни. Вы же не хотите начать все с нуля и не достичь тех высот, которые задумали. Это было бы разрушительно. Для всех. — Я похлопала Ноя по груди, пока он не кивнул в знак согласия. — Вот как мы поступим. Отправьте нам письмо со всеми подробностями. Все до последней детали. Что вам понадобится — место, оборудование, время и так далее — и мы сядем с нужными людьми и посмотрим, что можно сделать. — Я полезла в задний карман Ноя и вытащила его бумажник. Я знала, что он хранит там несколько визитных карточек с прошлого раза, когда заглядывала туда. — Вот адрес электронной почты. Я знаю, что проект будет иметь успех, даже если мы не будем теми, кто сделает это вместе с вами. В вас чувствуется страсть, и могу сказать, что ее не остановить.
Женщина взяла карточку, окинув нас теплым, оценивающим взглядом.
— О, вы двое такие милые. Ной, ты не говорил, что в твоей жизни есть первая леди. — Прежде чем Ной успел ответить, она продолжила. — И сейчас самое время, чтобы она наконец появилась! Это давно назрело, насколько я понимаю. Ты сейчас такой красивый парень. Я помню, каким ты был раньше. Такая маленькая фрикаделька!
Ной, казалось, сразу сдулся и превратился в камень. По причинам, которые мне еще предстоит понять, в этом городе было слишком комфортно говорить о нем недоброжелательно и иметь наглость делать это ему в лицо. Так было всегда. Я слышала комментарии о фрикадельках слишком много раз, чтобы сосчитать, когда мы были детьми. То, что все считали приемлемым обсуждать его тело, было для меня самой странной вещью в мире. Это никогда не имело смысла.
— Тебе должно быть нравится, что он сейчас в такой хорошей форме, — сказала мне Уинни.
— Тела чрезвычайно временны, и они наименее интересны в нас. Они носят нас, пока мы на этой земле, и больше я ничего не могу требовать от своего тела, кроме этого. Я бы точно не стала тратить время на то, чтобы беспокоиться о размере или форме тела кого-то другого. Не тогда, когда вместо этого я могу заботиться об их сердце и разуме. — Я еще раз похлопала Ноя по груди. Это было лучше, чем схватить эту уродливую панамку и вбить в нее хоть какой-то смысл. — Может быть, вам еще что-нибудь нужно от нас сегодня? У меня есть изысканный ежевичный джем с тимьяном, от которого все просто сходят с ума, а также специальная партия «Клубничного нектарина», который долго не задерживается.
— О, ну… — Женщина посмотрела вниз, когда я жестом указал на банки. — По одной каждой. Я могу быть немного непослушной на этой неделе.
— Если джем — это ваш вариант непослушания, — сказала я с юмором, — то мой вам лучше не знать.
— Вино не считается, да? — буркнула она. — Оно лечебное.
— Вы чертовски правы, это лекарство, — сказала я, забирая у нее деньги. — Не волнуйтесь. Я не донесу на вас, Уинни.
Она убрала банки в свою тележку.
— Я сообщу все подробности по электронной почте на этой неделе. Приятно было познакомиться с тобой, Шей. Вы такая красивая пара.
Когда Уинни повернулась к следующему продавцу и скрылась из виду, Дженни сказала:
— Она мне не нравится.
Ной разразился искренним смехом, его широкая грудь задрожала под моей ладонью.
— Она из лучших побуждений, — выдавил он.
— Это самое худшее, — сказала я. — Было бы намного лучше, если бы она осознала токсичность, окутывающую ее добрые дела и так называемые комплименты.
Положив руку на мою талия, Ной сказал:
— Ты была великолепна. Не знаю, как тебе удается сделать так, что меняешь их мнение, не говоря им, что они не правы, но я люблю тебя. — Он напряженно моргнул. — Эм… Я имею в виду, мне нравится, как ты справляешься с людьми. Ты дважды спасла меня сегодня утром, и мне плевать, сколько джема ты продашь, считай, что твои поля вспаханы и засеяны.
И снова эти его слова творили в моем сознании грязные, развратные вещи.
Вещи, которые мой фальшивый муж никак не мог иметь в виду.
Вместо того чтобы подумать об этом еще секунду, я спросила:
— И как часто такое случается? Пару ударов из засады и игры на чувстве вины?
