Ему-то что, он привычный, а девчонке явно шлея под хвост попала. Уперлась, не свернешь. И эти, островные, будто специально подзуживают. Зачем, для чего, не понятно. Так-то рассудить, ее идея. Писала бы про тюрьму, но нет... далась ей эта мистика!
– Кто тебе вообще про всю эту чушь рассказал? – обратился он к Варе. – Про монахов-колдунов?
– Да все, – выдохнула она и попыталась опереться на палку. Но та опять провалилась, и Варвара стояла, чуть пошатываясь. Ни дать, ни взять, береза на ветру. – Сначала Слава в машине, когда сюда ехали, потом бабка Люба и Ермоленко.
– Прям так и сказали, что в лесу монах бродит и собак потрошит? – не стал выбирать выражений Егор.
– Нет, конечно. Сначала просто про монаха, а потом... потом я сама уже дозналась. Бабка Люба сказала, что на Юрьев день сюда приходила, чтобы обряд какой-то сделать. От диких зверей, что ли... Ну и...
– Череп и что-то там с черным воском, я помню, – нахмурился Столетов.
Варя снова вздохнула.
– Ты глянь, сколько снега, – не отставал он. – Серьезно думаешь что-то отыскать?
Ему показалось, что Варвара выглядит расстроенной. Но, возможно, она просто замерзла, а признаться в этом ей не позволяла гордость.
– Понимаешь, – сказала она, – у меня редакционное задание. И если я его не выполню...
– Уволят? – усмехнулся Столетов.
– Нет, конечно! Но как я сама буду себя чувствовать? – она потерла замерзший нос.
– Как?
– Глупо.
– Глупо верить дурацким россказням и предрассудкам. Сама посуди, кто попрется в лес ради вот таких вывертов? Ну летом еще куда ни шло, а зимой?
– Так ведь баба Люба...
– Баба Люба твоя явно не в себе. Она мне тоже много чего говорила. Да только я в эту чепуху не верю.
– Конечно, зачем тебе верить? У тебя клиника, бизнес. Руководить, наверное, очень тяжело?
– По-разному... – вскользь заметил Егор и двинулся дальше. В ее голосе он не уловил привычного ерничества, что, скорее всего, говорило лишь о том, что у Варвары просто-напросто уже сил не осталось на выражение эмоций. И все равно строит из себя ушлого репортера.
Они подошли к развалинам монастыря молча. Сыпал снег. Тоскливо завывал ветер в обледенелых кронах и потрескивали стволы высоченных сосен.
Егор взглянул на опешившую Варвару:
– Ну вот и местная достопримечательность. Полторы стены с бойницей... – Столетов виновато пожал плечами, будто до этого обещал Варе как минимум дворец махараджи.
И все же он не мог не признать, что даже по истечение многих лет, каменные стены – обшарпанные и похожие на гнилые зубы, вызывали в нем странное чувство неприятия. Будто само это место изначально отторгало любое вмешательство и тем самым мстило любому, кто появлялся рядом. Давным-давно заросла дорога, но вместо нее осталась только узкая тропа, которая никак не хотела исчезать. И по осени росли на той тропе лишь поганки да мухоморы.
Но если пройти чуть дальше, к болотам, то уж обратно без ведра клюквы не вернешься. И крупнее ягоды, чем здесь, пожалуй, нигде больше было не сыскать.
– Тебе бы летом сюда приехать, – зачем-то сказал Егор. – Тут очень красиво. В твоей Москве подобного не увидишь.
– В Москве много всего интересного, – задумчиво пробормотала Варя, а затем направилась к развалинам.
Егор смотрел, как она с трудом переставляет ноги, но упорно лезет вперед. Платок сбился, и несколько темных прядей, вырвавшись на свободу, шевелились вокруг ее лица.
– Варь, – негромко позвал ее Егор и огляделся по сторонам. – Нам бы...
Начинало темнеть. И если над озером еще какое-то время свет держался, то в лесу потемки опускались стремительно и мощно.
Она обернулась, подняла руку, кивнула, а затем скрылась, нырнув под щербатый, выглядывающий из-под снежной шапки свод.
В этом странном глухом месте, среди окоченелого и насквозь выстуженного леса, Егор видел себя словно со стороны. Видел свое удивленное бородатое лицо, большую мохнатую шапку, доставшуюся от отца, ставший почти незаметным пар изо рта, и следы от лыж, уходящие внутрь развалин. Глубокие тени напирали все ближе, и теперь стали отчетливо заметны все оттенки «белой тропы», которые никогда не увидишь в городе. Именно в это время можно определить, кто и где живет в лесу.
– Ты идешь? – Варвара вновь появилась в проеме, держась рукой за красноватобурый крошащийся выступ.
– А, так я там тоже нужен? – Столетов свел брови к переносице и указал на свою грудь.
– Нет, блин! – она, кажется, даже притопнула ногой, ну или попыталась это сделать внутри валенка. – Вход только по одному! – Голос ее дрогнул. – Ну, пожалуйста...
– Да иду я, иду, – Егор усмехнулся. – Думал, ты все сама!