Варя наконец заметила очертания избы, которые сливались с окружающими сумерками, и припустила вслед за Егором, отчаянно хватая холодный воздух ртом и рискуя свалиться замертво на пороге его дома.
Со стоном открылась входная дверь. Варвара, отбросив палки вместе с рукавицами, вытянула руки.
– Куда ты... – успел крикнуть Егор, но она прямо на лыжах вломилась в сени.
Залаял пес. Варя нащупала стену и привалилась к ней плечом. Услышала, как отщелкнулись крепления ботинок Егора, как звонко ударились палки, а затем ухнула дверь за его спиной.
– Ну-ка, ну-ка, не спать! – Столетов легонько потряс ее за плечи, а затем, двигаясь ладонями вдоль ее тела, опустился к ногам.
Варвара представила, как он пытается отодрать резинки от валенок, выкапывая их из намерзшего снега, и ей стало смешно. Это был нервный смех, помноженный на переживания и осознание того, что она снова здесь, у него... Вдвоем и наедине. Будто судьба, решив однажды истрепать ей нервы, вконец обнаглела и теперь решила еще и поиздеваться. Ведь для того, чтобы вернуться на Сладкий, как совсем недавно решила Варя, ей потребуются даже не силы, а двигатель внутреннего сгорания. И желательно от самолета. Потому что сама Варвара Павлова сгорала совсем по другой причине, к тому же, вхолостую...
– Все, пойдем... – тихо сказал Егор и подтолкнул ее вперед.
В избе было тепло. По памяти Варвара нащупала скамью у порога и сползла на нее, вытянув ноги. В нее тут же уткнулся собачий нос и заелозил по раскрытой ладони.
Тяжело ступая, Егор пересек комнату, чиркнул зажигалкой, и скоро комнату озарил подрагивающий желтый свет.
– Сейчас еще свечи найду, – пробормотал он и загремел в шкафу.
– Нормально... Хватит... – ответила Варя и закрыла глаза.
– Устала?
Варя развязала платок и посмотрела на Егора.
– Это что-то такое... такое... Все тело гудит. И в голове звенит.
– Сейчас согреешься и вообще запоешь! Так, печку надо истопить! И чай! Нам срочно нужен чай!
Он расстегнул куртку и вытащил череп. Варвара тут же подобралась и взглянула на черного пса.
– Ты раздевайся, я Джека выпущу на пару минут, и сразу вернусь, хорошо? – Столетов свистнул, и пес затрусил к двери. – Умный, да?
– Да, – кивнула Варя. – Возвращайся скорее, ладно?
Егор замер. Свеча вспыхнула ярче, и Варваре показалось, что и взгляд Столетова словно обрел какой-то другой, внутренний свет.
Кажется, ее слова если не смутили, то насторожили Егора. Он качнул головой и отвел глаза.
– Обживайся пока... – сказал он довольно сухо и быстро вышел вслед за своим черным псом.
Варвара растерялась, не понимая, что она опять сказала не так. Но уже через минуту мысли ее закрутились вокруг его фразы: «Обживайся...» Было в ней что-то такое, отчего кровь прилила к щекам и забурлила по венам.
Ей нравилось его жилище. Даже не обстановкой, а тем спокойствием, которое порой настигает в самых, казалось бы, неприспособленных или незнакомых до этого местах. Права баба Люба, энергетика здесь особенная. И если не принимать во внимание тюрьму на Огненном и страшную находку в развалинах, то можно было бы назвать ее сказочной.
Вот есть она – Варвара-краса, и есть Морозко... Чем не сказка? Правда, желания у Варвары вполне приземленные. Так это от того, что она не питает иллюзий и не ждет подарков от доброго волшебника. Но мечтать ведь не вредно. Вредно не мечтать.
С тяжелым вздохом Варя поднялась и сбросила на лавку тяжелый тулуп. Плечи и спина ныли, будто она всю дорогу таскала на себе мешок с картошкой. Кажется, каждая мышца вдруг решила заявить о себе и привлечь внимание нерадивой хозяйки. В сторону полетели и валенки, от которых саднило под коленями.
Прижав ладони к печи, Варвара наконец с опаской посмотрела на череп. В свете свечи он выглядел еще более зловещим. Вытянутая мощная челюсть и крутой лоб, – собака явно была крупной. Варя подошла ближе, но прикасаться к мертвой голове не стала. Здесь, в избе, ей не хотелось даже думать о том, что произошло с этим несчастным псом. Однако она решила, что когда доведет дело до конца, а она чувствовала в себе непреодолимое желание это сделать, обнаружатся многие вещи, скрытые до сих пор. И тогда тому же Ермоленко придется признать, что кое-кто на его участке творит непотребство, да еще и с помощью черной магии.
«Эх, Семен Аркадьевич! Вы как в воду глядели, посылая меня сюда! – Варя обхватила себя за плечи. – Подумать только, черная магия! Живы, живы еще предрассудки в таких вот далеких от столиц местах...»
Размышляя об этом, Варвара наткнулась взглядом на лежавшую поверх книжной стопки толстую тетрадь. Без задней мысли она взяла и раскрыла ее в том месте, где вместо закладки лежал обычный простой карандаш. Почерк у Столетова был размашистый и твердый, но Варе пришлось напрячь зрение, потому что света было недостаточно, и строчки сливались в сплошную серую массу.
«Ты моя жена, и если бы у нас был ребенок, то...»
В сенях хлопнула дверь. Варвара едва успела одернуть руку, когда в комнату вошел Столетов.