Он прижимал к груди несколько поленьев. Довольный пес вился у его ног, и только когда Егор кивком указал ему на подстилку, завозился на ней, старательно вычесывая себя за ушами.
– Ты почему босиком? – Столетов нахмурился, а Варвара привстала на цыпочки и натянулась, как струна, ошарашенная его грубоватым тоном.
– Я только что сняла валенки, – стала она оправдываться, – потому что ноги устали.
– Вот что ты за человек, а? – Столетов свалил поленья у печки, снял куртку и шапку. – Взять бы хворостину и отстегать тебя по одному месту!
Порывшись за печкой, он вынес теплые носки, которые по всей видимости принадлежали ему.
Варвара ойкнула, когда Столетов присел перед ней на корточки и взял ее ступню в руку.
– Н-не надо... я сама... – прошептала она и замерла, навалившись на край стола.
– Сама... все сама... – пробурчал Егор и накрыл ее ногу второй ладонью.
Варя зажмурилась, безуспешно пытаясь унять непонятное головокружение.
– Теплые ноги-то, – хрипло сказал Егор. – Это хорошо.
– Потому что валенки... – пискнула Варвара и сглотнула.
Его макушка оказалась совсем рядом, и ей нестерпимо захотелось погладить Егора по волосам. Она почти сделала это – коснулась пальцами до пшеничного вихра, но в это самое мгновение он поднял голову и уставился на нее. Варина рука застыла в воздухе, а сама она, не мигая, глядела на него и боялась, что потеряет сознание, потому что именно сейчас буквально проваливалась внутрь его бездонных мятежных зрачков.
– Я баню затопил. Тебе нужно хорошенько прогреться. – Сквозь гул в ушах донесся до нее голос Егора.
Варвара облизала губы и прерывисто вздохнула. Наверное, стоило что-то ответить, возразить, отказаться! Сослаться на то, что ей нужно идти на Сладкий! Напомнить ему о том, что он, в конце концов, женат! Но...
– Да... Я люблю баню... – прошептала она единственное, что пришло в голову.
Столетов по очереди натянул носки на ее ноги и спросил:
– Помнишь, как у Высоцкого? Протопи ты мне баньку по-черному? Вот что-то типа этого... Надеюсь, не испугаешься. И не сбежишь...
Варя промычала что-то нечленораздельное, потому что мозг ее напоминал вязкую сладкую патоку. Нет, разумеется, ей бы и в голову не пришло, что Егор делает все это, чтобы ее соблазнить. У него уже была такая возможность, но он не воспользовался ею. Значит, это просто забота о попавшем в беду человеке. К тому же, он врач...
Но как же нереально сложно было заставить поверить в это себя, когда гулко бьющееся сердце распирает ребра, а колени непроизвольно сжимаются, пытаясь удержать сладко-ноющую истому в животе.
– На мне скоро ни одной своей вещи не останется, – усмехнулась она, чтобы скрыть обуявшие ее чувства. – Тулуп, валенки, штаны... Носки вот теперь...
– Уверен, что кое-что у тебя точно осталось свое, – Столетов выгнул бровь и поднялся.
Теперь он опять нависал над ней, и Варя сгорала от желания прижаться к его широкой груди.
– Я сейчас огонь разведу, чайник поставлю. Подождешь? – спросил Егор. Он тут же занялся делом. Не спеша, уверенно, без единого лишнего движения.
Рядом с таким мужчиной можно не суетиться, вдруг подумала Варя. Не метаться, как сраный веник, а просто быть женщиной. Римма потому и спокойная, как танк, потому что уверена в своем муже. И когда она говорит о нем, а особенно, когда ругает, глаза у нее становятся добрыми и смешливыми.
«Я бы могла так же... Я бы очень хотела так же...» – Глазами Варвара обнимала Столетова, пока он занимался печкой, и ресницы ее трепетали, будто предупреждая о скорых слезах.
Время от времени Егор оглядывался, и взгляд его задерживался на ее лице, словно он пытался прочесть ее мысли.
– Я сейчас вернусь... – пробормотала Варя.
– Погоди, свечу возьми. – Столетов поджег фитилек и сунул свечку в металлическую кружку. – Обрезали провода, когда народу никого в деревне не осталось. Теперь вот так.
– Ничего, я не боюсь!
Сунув ноги обратно в валенки, Варя вышла в сени и несколько раз глубоко вдохнула холодный воздух, чтобы унять назревающий пожар в своей груди.
«Ты моя жена, и если бы...»
– Господи, пожалуйста! Никогда тебя больше ни о чем не попрошу!.. Сделай так, чтобы... – Варвара осеклась и звонко хлопнула себя по губам. – Прости, господи, не ведаю, что говорю!
Она добежала до туалета, а потом мельком глянула в темное окно. Свет от свечи отразился в стекле, но за долю секунды до этого Варе показалось, где-то там, во мраке, тоже мелькнул световой всполох.
«Сплошная физика! Силовое поле, гравитация, преломление света... Я думала, что уже забыла, что это такое! Или по-настоящему не знала?»
Варя поспешила обратно, чтобы не потерять ни единой минуты, полная осознания того, что до настоящего счастья осталось совсем немного...
Когда Варвара вернулась, то увидела, что Столетов сидит на полу, а вокруг него в беспорядке лежат те самые книги, на которые она обратила внимание, когда была здесь впервые. Она замерла на пороге и с досадой откинула волосы. Злилась она на себя, потому что в очередной раз нафантазировала непонятно что, и поэтому вид занятого чтением Егора подействовал на нее как ушат холодной воды.