— Матерь Божья, Кай, — выдыхает она, пробегая ладонями по моим груди и животу. — Всегда ходи без рубашки. — Ее взгляд резко возвращается к моим глазам, в ужасе от того, что она только что произнесла эту фразу вслух. Я снова целую ее, но она постоянно прерывается, чтобы снова посмотреть на меня. По какой-то непонятной причине мне это не нравится — в данный момент я не хочу быть объектом изучения. Я разворачиваю ее и прижимаю к двери ванной комнаты. И это оказывает желаемый эффект. Она кладет ладони на дверь, лицом оборачивается ко мне и со стоном прижимается бедрами к моему паху.
Мне этого мало.
Одной рукой я веду по ее телу и, скользнув по животу, залезаю к ней в трусики. Другой рукой придерживаю ее, и спустя минимум времени у нее начинают подгибаться ноги, она выбивается из дыхания и, извиваясь, стонет.
— Поверить не могу, — шепчет она между рваными вдохами.
Нас окутывает аромат ее похоти, и в этот момент внутри меня пробуждается такое знакомое чувство пустоты.
Она оборачивается ко мне и снова прикасается к моему лицу. Я закрываю глаза и позволяю ей медленно целовать меня. Внезапно я ощущаю под веками намек на сырость, и сильное желание заплакать. У меня и раньше бывали эмоциональные прорывы, но еще никогда мне не хотелось разрыдаться как ребенку. Горло угрожающе сдавливает.
— Кай… — Шепчет она мне в губы, но я не могу открыть глаза. Ее ладони опускаются вдоль моего тела и тянутся к джинсам. Она расстегивает их и, сделав резкий вдох, прикасается ко мне. Мои руки сразу оказываются на ее талии и сжимают ее.
— Анна… — Когда я рассеянно произношу это имя, меня охватывает самое печальное и щемящее чувство неправильности. Не ее прикосновений я хочу. Я так не могу.
Я осторожно беру ее за запястье и выдавливаю из своего горла:
— Подожди.
Открыв глаза, ловлю ее взгляд. Я отстраняюсь и с большим усилием застегиваю джинсы. Низ живота сводит от боли.
— Боже, — говорит она. — Прости, я… Что произошло? — Ее голос дрожит. Я прислоняюсь лбом к ее лбу; она очень милая девушка и не заслуживает места на терпящем крушение поезде моей жизни.
В этот ужасный момент я осознаю, что не собираюсь ни лгать, ни отговариваться. Я прочищаю горло и, выпрямившись, смотрю на нее.
— В прошлом году, когда я переехал сюда, — я снова откашливаюсь, — Я… была одна девушка. В Джорджии. Она вроде как… — язык отказывает мне, я еще никогда не говорил о своих чувствах вслух.
— Ты любишь ее?
Я вглядываюсь в стену над ее головой, а затем киваю.
— Да. И ее тоже зовут Анной.
— Ох. — Она фыркает и скрещивает руки на груди, опустив взгляд к полу. — Неудивительно.
— Прости меня. У меня был отвратный день и я абсолютный идиот, раз решил втянуть тебя во все это.
Она мотает головой.
— Нет, просто… забудь. Фигня. — Но ее аура твердит об обратном.
Когда она тянется за своими джинсами, я протягиваю ей футболку. Хватаю собственную и натягиваю через голову. Пока она дрожащими руками застегивает пуговицы, я подхожу к двери.
— Ты удивительная девушка, Анна Мэлоун. И мне действительно очень жаль.
Я замечаю, что на ее глаза наворачиваются слезы, стоит ей поднять голову, а затем я выхожу. И иду через переполненную народом квартиру. Мимо дивана с подшучивающими приятелями, мотаю головой на предложение Раджа пропустить по дорожке. Вместо этого выхватываю пачку сигарет у Беннета и покидаю квартиру. Выхожу навстречу ночи и выкуриваю целую пачку. И плевать, что весь завтрашний день я буду отхаркиваться смолой. Просто плевать.
На все.
«Она видит краски сквозь мрак, она ищет прекрасное сквозь печаль.»
«Walk Away» The Script
Ей восемнадцать, она выпустилась и едет в Калифорнию. Об этом меня предупредили близняшки; я подготовлен и буду непоколебим. Она едет, чтобы ввести нас в курс событий — точнее, поведать тайну, о которой молчали большую часть последнего года, — а потом она уедет. Уверен, что Белиал не позволит ей задерживаться. У демонов грядет саммит в Вегасе, значит, у Анны есть окошко в пару-тройку дней, чтобы приехать незамеченной.
Это деловой визит, не личный, потому я не позволю себе примешивать сюда чувства. Марна говорит, что сейчас Анна путешествует без Коупа, и мне до смерти интересно почему, но спрашивать я не буду. Холод, спокойствие и собранность.
Но рассуждать так — это одно, а увидеть ее опирающуюся на перила палубы Блейка, смотрящую на утес и пляж, на котором мы занимались серфингом, совсем другое.
Когда я замечаю ее, всю в розовом и серебряном, с развевающимися светлыми волосами, как у сирены… все чувства, что я пытался подавить, обрушиваются на меня смертоносной волной. Но сильнее всего ощущается гнев. Меня бесит ее присутствие, я понимаю, насколько это иррационально, но котелок кипит от осознания, что она влюбила меня в себя, затем исчезла и сама полюбила другого. И похрену, что там говорит Марна. Я знаю Анну. Она бы не мутила с Копано, не испытывая к нему никаких чувств. Она, в отличие от большинства людей, не импульсивна.
