Грасиэла едва удержалась от того, чтобы не фыркнуть. Она полагала, что ее пасынок сделал предложение Поппи Фейрчерч для того, чтобы досадить своему незаконнорожденному сводному брату. По крайней мере, отчасти из-за этого. Поппи Фейрчерч была милой и привлекательной, и она, несомненно, производила на Маркуса кое-какое впечатление, раз уж он сделал ей предложение. Однако у нее не было ни денег, ни титулов, ни связей. А эти факторы имели значение для такого человека, как ее пасынок. Когда Маркус делал предложение, она, наверное, заподозрила, что он руководствуется какими-то неблаговидными мотивами. Например, он во что бы то ни стало хотел отбить девушку у своего сводного брата, которого ненавидел.
К счастью, Поппи любила Струана Маккензи так же сильно, как он любил ее, и они теперь пребывали в счастливом браке.
Маркус снова перевел взгляд на Грасиэлу и неожиданно спросил:
— Хочешь, я принесу тебе твоей любимой мадеры[6], Эла?
— Нет, спасибо, не нужно, — сказала она, решив, что ей все равно не удастся почувствовать себя уютно в присутствии Колина. Как это ни печально, но, возможно, ей уже никогда это не удастся. Ей было тяжело выносить его горящий взгляд и осознавать при этом, что он думает сейчас о вчерашнем вечере.
Зашуршав юбками, Грасиэла поднялась с кресла. Оба мужчины тоже встали. Она показала им жестом, чтобы они сели обратно на свои места, и сказала:
— Пожалуйста, отдыхайте здесь столько, сколько захотите. Сегодня был тяжелый день.
— Да, конечно. — Маркус, произнеся эти слова, быстренько обнял ее. — У тебя, видимо, очень тяжело на душе из-за того, что произошло с твоей подругой. Удели время самой себе и ложись спать.
Она внутренне содрогнулась. Такого рода советы обычно дают пожилым родителям. Скоро он, чего доброго, начнет предлагать разминать пищу, чтобы ей было легче ее жевать.
Ее также немножко укололо и то, что Колин стал свидетелем такого к ней обращения со стороны пасынка. Колин, наверное, уже проклинает сам себя за тот свой неуместный разговор с ней и благодарит небеса за то, что она ему отказала.
— Хорошо, — кивнула она в знак согласия. — Поспать — это прекрасная идея.
Пусть он думает, что она старая и немощная.
Грасиэла вышла из библиотеки, так и не удостоив Колина взглядом, хотя ей очень хотелось посмотреть на него. Ей надлежало быть сильной и восстановить соответствующий порядок вещей. Она будет делать вид, что вчера вечером ничего не произошло. В конце концов, она, Грасиэла, очень даже хорошо умела притворяться. В этом она весьма поднаторела, когда в течение нескольких лет притворялась, будто ее брак счастливый. И даже теперь, когда ее муж уже умер, она все еще делала вид, что он был очень хорошим человеком (хотя он таковым отнюдь не был). Она делала это ради Клары и своих пасынка и падчерицы.
Она уже почти подошла к двери своей спальни, когда вдруг услышала позади себя шаги. Оглянувшись через плечо, она увидела, что вслед за ней идет Колин.
Грасиэла остановилась и повернулась к нему. Ее сердце тут же екнуло, и она напряглась.
— Колин… Что вы делаете?
В голосе женщины чувствовалось опасение, и это казалось абсурдным. С чего бы ей бояться его? Однако она знала, что ей следовало опасаться скорее самой себя… и своего превращения в то одинокое и тоскующее существо, которым она была вчера вечером, до того, как его губы прикоснулись к ее губам.
— Я просто хотел убедиться, что у вас все хорошо.
— У меня все хорошо, — поспешно заверила она его, надеясь, что он отвернется и уйдет.
— По вашему виду этого не скажешь.
Лорд Стрикленд стоял прямо перед ней, но держался, слава богу, на достаточно почтительном расстоянии.
Она заставила себя легко рассмеяться:
— Хорошенький комплимент!
Он чуть прищурился, как бы всматриваясь в черты ее лица.
— Вы знаете,
Он произнес эти слова очень серьезным тоном.
Попытка Грасиэлы казаться веселой, конечно же, не ввела его в заблуждение.
У нее далеко не все было хорошо с того момента, как она узнала о кончине своей подруги… и особенно с того момента, как она переступила порог «Содома». С того момента, как она столкнулась там лицом к лицу с Колином. С того момента, как они поцеловались, а затем, выйдя из клуба, обменялись довольно резкими словами.
— Сегодня был тяжелый день.
Когда она произносила эти слова, ее голос дрогнул.
Он кивнул:
— Конечно. Это вполне понятно. Но я имею в виду прошлый вечер.
Нет. Пожалуйста, только не это. Ей не хотелось возвращаться к тем событиям сейчас, когда она стояла рядом с ним.
— А что было прошлым вечером? — с напускным безразличием поспешно спросила Грасиэла.
Уж слишком поспешно.
Он наклонил голову:
— Вы так быстро это забыли?
Забыла? Как будто это можно было забыть…
Она бросила взгляд поверх его плеча, опасаясь, что там, за его спиной, сейчас появится Маркус и услышит их разговор.
— Нет, милорд. Я не забыла, но я выкину все это из головы. Да и вам следует поступить так же.
Она подошла на шаг ближе и, понизив голос, так что он стал звучать заговорщически, произнесла:
— То, что произошло между нами… Вы должны обо всем этом забыть.
Она небрежно взмахнула рукой.
