— Благослови вас Бог, — сказала она, и в ее глазах отразилась возникшая вокруг нее бледно-зеленая аура благодарности. Она не была ни пьяной, ни предрасположенной к алкоголизму или наркомании. Что за ужасные обстоятельства заставили ее жить на улице?
— Постойте!
Я снова раскрыла кошелек, извлекла оттуда все содержимое и вложила в ее ладонь. Женщина прижала деньги к груди, ее губы дрогнули. Мы глядели друг другу в глаза, пока светофор не переключился на зеленый и машина не тронулась.
С опозданием я поняла, что на остаток поездки попадаю в финансовую зависимость от Каидана. Хотя он и до сих пор ни разу не позволил мне заплатить самой.
— Прости, — сказала я. — С моей стороны это была непростительная самонадеянность. Но она…
— За что ты извиняешься? — Он смотрел на меня мягко, без всякого осуждения. Я не была к этому готова и спрятала глаза, чувствуя себя очень неловко.
Мы то и дело останавливались на светофорах. Каидан следил за дорогой и не разговаривал, думая о чем-то своем. Вдруг он произнес:
— Легионер, нашептывает мужчине в синем костюме. — Я посмотрела туда, куда он показал. — Если двинется в нашу сторону, я попрошу тебя спрятаться. Приготовься.
Я кивнула и вжалась поглубже в кресло. Демон был для меня невидим, но я могла наблюдать за его жертвой. Мужчина шел по улице, на ходу разговаривая по сотовому телефону, а его ангел-хранитель встревоженно метался вокруг. Потом мужчина захлопнул телефон и остановился. Казалось, он колебался. Огляделся по сторонам, проверяя, не смотрит ли кто, а потом повернулся и решительно направился к стоявшей у фонарного столба женщине в черном кожаном платье и накидке из поддельного меха. Проститутка. Она бросила на тротуар недокуренную сигарету и раздавила ногой. Когда мужчина приблизился к ней, ее аура стала светло-серой, нервозной, а когда вложил ей в руку деньги, которые сжимал в кулаке, аура окрасилась в нежно-голубой цвет облегчения. Дальше они пошли вместе, и вокруг мужчины витало облачко, где грязноватые цвета вины и опасений смешивались с желто-оранжевым возбуждением.
— Отец, — презрительно заметил Каидан, — был бы доволен успехом одного из своих шептунов. Мне не следовало привозить тебя сюда.
Я отвела глаза от людей и принялась разглядывать руку Каидана, лежащую на руле, и его длинные ноги, на педалях. Так продолжалось, пока мы не выехали из города и не вернулись на магистраль — с нее можно было любоваться на городские огни. Каидан отдал мне свой телефон, потому что скоро должна была позвонить Патти.
Я поговорила с ней, пока Каидан регистрировал нас в гостинице.
— У тебя грустный голос, милая, — сказала Патти.
— Мы только что проехали по Голливудскому бульвару. Там много страданий. Но я не хочу об этом думать. День был хорошим.
Я рассказала Патти об индейской резервации и мексиканском ресторане. Ей понравилось всё до мельчайших деталей, а я была рада, что из ее голоса ушло напряжение.
— Завтра будь сильной, Анна. Всё будет хорошо. Я знаю.
— Мне тебя не хватает, — сказала я. — Как бы мне хотелось, чтобы ты могла прямо сейчас меня обнять.
— И мне тебя тоже очень не хватает. Обнимаю тебя по телефону. — Она издала звук «ммммм», как будто крепко что-то стискивает, и я засмеялась. — Поговорим завтра в это же время?
— Да. Люблю тебя.
— А я тебя, сладкая моя девочка.
Мы лежали каждый в своей кровати и думали, чем заняться. Мы не чувствовали себя усталыми, хотя оба переоделись в пижамы. Я удивилась, когда Каидан переоделся, но ничего не сказала.
— Может быть, сходим поплавать? — предложил Каидан.
— Не могу, — ответила я. — Не взяла купальника. —
Я села на кровати, подложив под спину подушки. Хотелось поговорить с ним — и задерживать его разговором как можно дольше, на случай, если он все же собирается в какой-то момент уйти.
— Каидан, а что случилось со всеми исполинами? Почему нас сейчас так мало?
Он пересек комнату, сел в ногах моей кровати, на почтительном расстоянии от меня, потер лицо, как будто от усталости, и заговорил:
— Ну, хорошо. — Он вздохнул. — Слушай. Сто с лишним лет назад на земле жили тысячи испов и их потомков. Потомки по нисходящей линии полностью наследовали все способности, в этом отношении они были в точности как мы с тобой. И повелителям становилось все сложнее следить за ними и держать их в узде. Участились случаи, когда испы благодаря своим способностям занимали видное положение в человеческом обществе, приходили к власти, затевали войны, истребляли целые народы — в общем, привлекали к себе слишком много внимания. А повелителям нужно, чтобы испы действовали так же, как они сами, — исподволь влияли на людей, сеяли раздоры, хаос, но держались в тени. Поэтому они постановили устроить Большую чистку. Всех испов — включая и тех, которые верно служили повелителям, — выследили и истребили. За несколько лет никого не осталось.
Каидан был бледен как мел, а мне понадобилось собрать все силы, чтобы убрать из ауры депрессию.
— Похоже, — сказала я, — испы в глазах повелителей значат даже меньше, чем люди.
