Спустя несколько секунд пальцы Николаса соскользнули с моего запястья. Что-то оборвалось внутри меня, но я прогнала это чувство прочь, прежде чем смогла проанализировать странную эмоцию. Слезла с кровати, шагнула к двери и что-то впилось в мою ступню. Я замерла и посмотрела вниз. Кольцо лежало на полу, позабытое, совсем как тот милый мальчик, что мне его подарил. Сердце заныло.
Не задумываясь, я подняла безделушку. Спину окатило волной напряжения, вызвав мурашки по всему позвоночнику. Тишина стала враждебной и гнетущей.
Нико ненавидел кольцо. Догадываюсь: он был уверен, что оно от мужчины… или предполагал. Никто не знал правды о кольце, лишь Адриана, да и сестре я рассказала только то, что это
И обещание оставалось в силе – независимо от того, находилось ли на моем пальце кольцо за пятьдесят центов или нет, но… тут я засомневалась.
Я никогда не буду с другим мужчиной, кроме того, который сейчас лежит на кровати. Мы оба это знали, и поэтому я уже лишилась любого – даже крошечного – преимущества во внешнем мире. Если мужчина понимает, что ты запросто отдашь ему все (и больше никому), и вообще не способна от него
Теперь у него имелась власть надо мной во всех аспектах отношений. Но кое-что могло помочь мне не потерять лицо, ведь Нико не догадывался, что подаривший мне кольцо мужчина ничего не значил. Думаю, вероятность того, что твоя невеста влюблена в другого, урезала бы вдвое самолюбие любого босса и, уж конечно, гигантское эго самого Николаса.
Я могла бы рассказать ему все. Обнажить душу, быть честной. Проявить себя как открытого человека, понадеяться, что добро победит.
Но, возможно, я всегда была настолько же манипулятивна, как и он.
Может, только так я сумею выжить.
Я надела кольцо на палец и вышла из комнаты.
Никогда в жизни мне не доводилось ненавидеть вещь.
Меня бесило семейство Занетти: ведь они убили моих отца и дядю в той перестрелке пять лет назад. Я пустил каждому заслуженную пулю в голову, однако не питал ненависти к этим ублюдкам.
Как и в случае с сожалениями, ненависть лишь мешала.
Она меняла людей. Делала их безрассудными. И убивала носителя.
Я никогда не позволял себе ненавидеть – мне нравилось жить.
Но теперь я мог сказать, что возненавидел два объекта. Чертово кольцо и мужчину, который подарил ей безделушку.
Ненависть жгла нутро, словно я вдохнул перца и получил одновременно удар в глотку и нож под ребра. Такое сравнение я составил из своих проб и ошибок в роли мафиози. Добавьте сюда порцию яда, съедающую тебя изнутри, и получите ненависть.
Черт.
Грудь сдавило, каждый вдох обжигал легкие.
Я встал и, даже не успев понять, что у меня в руке, швырнул в стену лампу. Фарфор раскололся с таким грохотом, что проснуться должен был весь район. Я сделал глубокий вдох и встряхнул головой. Елена точно это слышала. Но она называла меня психопатом – пора бы и соответствовать.
Взгляд упал на ее одежду, лежащую на полу. Она, конечно, до сих пор пахла Еленой и все такое прочее. Я собрал шмотье и запихнул в верхний ящик комода, прямо рядом с белым верхом от ее купальника. Захочет получить обратно, пусть вежливо попросит, не развалится.
Отправив Луке сообщение, я оделся. В черный костюм – под цвет настроению. Мне нужно было убраться из дома, прежде чем я сделаю что-нибудь тупое, например, потребую, чтобы она забыла всех мужчин в своей жизни, кроме меня.
Вместо того чтобы взять с прикроватного столика сигарету, схватил сразу пачку. Выкурю все до единой.
Дверь комнаты Елены оказалась закрыта, из-под нее не пробивался свет. Я разозлился, что она даже не вышла посмотреть на ущерб. Последний раз я что-то расколотил об стену, когда был достаточно мелким, и получил за это ногой под ребра.
Может, Елене стоило бы взять на себя ответственность за то, что она сводила меня с ума?
Я открыл дверь гаража и прислонился к верстаку, сильно затянувшись сигаретой. Я все еще мог чувствовать запах Елены на своих руках: всякий раз, когда я подносил курево к губам, меня накрывало воспоминаниями о ночи.
Черт, это был лучший секс в моей жизни. От этой мысли по позвоночнику пробежали мурашки. Я стиснул зубы и попытался стряхнуть странное чувство. Но тело горело, словно она все еще касалась меня – ее маленькие розовые ноготки, впивающиеся в мои бицепсы, ее пальцы на моем члене, ее запах повсюду. Такой, мать его,
Надо было соглашаться на другое предложение Сальватора, когда выяснилось, что Адриана беременна: на угол его территории, на который я давно заглядывался. Тогда я бы точно набил карманы до отказа. А Елена сводила меня с ума, заставляла ломать мебель и курить больше, чем следовало. И у меня появилось по-настоящему
Я оттрахал ее абсолютно
