Я думал, что моей главной задачей после освобождения станет возвращение руля своего бизнеса. Я не предполагал, что мне придется научиться ориентироваться в гораздо более широком мире, чем тот, который я оставил восемнадцать лет назад. В тюрьме доступ к интернету был ограничен, и онлайн-активность всегда отслеживается. В основном разрешены только образовательные сайты. И я старался не отставать, но сейчас чувствую себя немного не в своей тарелке.
Когда я хожу из комнаты в комнату на первом этаже темного дома, глухой стук моих ботинок — единственный звук в жуткой тишине заброшенного дома. Я так привык к беспрерывному шуму в загоне, что теперь вся эта тишина одновременно благословение и проклятие, и это заставляет меня нервничать. Тени движутся вокруг меня, чего я не испытывал уже давно. Я не уверен, один ли я или какой-то придурок прячется в этом окутанном мраке пространстве. Выглянув наружу, мне показалось, что вижу, как кто-то крадется через двор. Это правда, или это какой-то трюк моего беспокойного ума и непривычных к темноте глаз? Моя кожа мурашками покрывается от осознания, и сильное предчувствие надвигающейся гибели заставляет меня готовиться к тому, что произойдет в любой момент.
Я поднимаюсь по лестнице на второй этаж и продолжаю бесцельно блуждать по особняку. Голова раскалывается, скорее всего, из-за недостатка сна. Годы, когда я спал несколько раз, берут свое. Или, может быть, я просто старею. Что бы это ни было, я почти уверен, что больше не смогу отдохнуть сегодня вечером. Не в этом месте, которое все еще так знакомо, но в тоже время и нет. Я даже не осознаю, что направляюсь прямо в комнату, где спит Захара, пока не оказываюсь перед дверью в дальнем конце коридора. Здесь тоже тихо, но беспокойство, которое я чувствовал на первом этаже, значительно уменьшилось.
Расстегнув верхние пуговицы рубашки, я сползаю на пол, прислоняюсь спиной к противоположной стене. А затем просто смотрю на дверь передо мной.
Я спускаюсь по богато украшенной лестнице и осматриваюсь. Массимо упомянул, что временные работники из кадрового агентства прибудут в восемь. Уже почти восемь, но его нигде не видно. Небольшая зона отдыха по одну сторону лестницы кажется пустой. Я поворачиваюсь в другую сторону и направляюсь через огромную столовую, где стоит стол, достаточно длинный, чтобы легко разместить шестнадцать человек. Вдоль стен окна от пола до потолка, выходящих в сад. Когда-то отсюда открывался великолепный вид, особенно на извилистые лианы жасмина, свисающие с железных арок над причудливым уголком на открытом воздухе. Однако в настоящее время территория заросла и заполнена сорняками.
Дальний конец комнаты ведет в небольшое квадратное помещение, отделяющее столовую от кухни, которую я вижу за открытой дверью прихожей. Как только я пересекаю дверной проем кухни, я замираю на месте.
У другой стены, состоящей из больших окон, в ярком сиянии утреннего света, проникающего сквозь стекло, стоит Массимо. Он повернут ко мне спиной и смотрит на задний двор. На серые треники и больше ничего.
Каждый дюйм его верхней части тела покрыт татуировками. Смесь черных и цветных узоров обвивает его невероятно широкую спину, распространяясь по его широким плечам вниз по его мускулистым рукам, вплоть до пальцев. Трудно определить где одно изображение заканчивается и начинается другое, и каждое как бы перетекает в следующее.
Моя рука летит к груди, как будто это помешает моему бешено бьющемуся сердцу вырваться из грудной клетки. У меня не было возможностей увидеть мужчин без рубашек. В школе, иногда, некоторые ребята снимали рубашки после футбольной тренировки, и один раз мне повелось увидеть без рубашки Кая, когда я помогала Нере стирать с него кровь, когда он был ранен, но это все. В общем, мужчины никогда не вызывали у меня интереса. Мужчины, которые не были Массимо, конечно.
— Доброе утро, — хрипло говорю я, наконец обретая дар речи.
Массимо оборачивается, и я вижу, что спереди у него тоже есть татуировка.
— Привет. Удалось поспать?
— Да, конечно, — лгу я. Я едва сомкнула глаза, ворочаясь и думая о нем.
Часы, которые мы провели в гостиной за изучением сайтов компаний по ремонту автомобилей вчера вечером, едва не довели меня до тахикардии. Мое сердце все время колотилось, пока адреналин циркулировал по моей системе. Эта глупая мышца в моей груди не могла справиться с его непосредственной близостью. Как и сейчас.
Массимо преодолевает расстояние между нами медленными тихими шагами. Ноги у него босые, и по какой-то причине это делает его еще горячее.
— Хочешь, я приготовлю тебе завтрак?
Я моргаю. Массимо Спада, человек, который скоро станет Доном Бостонской Коза Ностры, предлагает приготовить мне завтрак?
— Эм… Я не очень голодна.
Он поднимает руку, и на мгновение мне кажется, что он снова коснется моего лица, но он просто упирается ею в дверной косяк. Его глубокие, темные глаза захватывают меня, а сила его присутствия проникает в мои кости. Окутывает меня изнутри и снаружи.
Но все равно меня это тревожит.
