Что-то произошло между нами, когда наши глаза встретились в день похорон Нунцио. То, что я увидел в ее пронзительном взгляде — это… потрясло меня до глубины души. Меня как будто бы ударила молния. Что-то изменилось в тот момент. Огромный, фундаментальный сдвиг во мне, как электрический ток, меняющий свое направление после внезапного всплеска, направляющийся туда, где ему никогда не суждено было быть. Направленный на очень тревожный, запретный курс. Вместо того, чтобы продумать новый способ достижения цели всей моей жизни, каждую секунду бодрствования в течение более трех лет я тратил его на мысли о ней. Моей сводной сестре.
Дни превратились в борьбу за выживание, не за свою жизнь, а за душевное спокойствие, наполненное бесконечным ожиданием. Того момента, когда я увижу командира, несущего мне конверт. Я вдыхал каждое слово, которое она писала. Те части, где речь шла о бизнесе, которые прежде интересовали меня больше всего, я пропускал, предпочитая отрывки, которые она писала о себе. И после этого я проводил дни в тревожном ожидании ее следующего письма.
Я пытался рационализировать это, убедить себя, что это всего лишь семейная связь. Все остальное было просто плодом моего испорченного разума после почти двух десятилетий, проведенных в клетке. Черт знает, как трудно оставаться в здравом уме даже во время короткого пребывания в заточении. Я чертовски благодарен, что все еще могу считать от десяти в обратную сторону. Но я не ожидал, что пребывание в этой дыре превратит меня в больного проклятого ублюдка.
В того, кто влюбился в свою сводную сестру.
Но это дерьмо прекратится прямо сейчас.
Я взял ее с собой, потому что не мог смириться с тем, что ее больше нет в моей жизни. Как друга. Надежного союзника.
На данный момент мне не хватает и того, и другого.
Она меня знает. Она мне нужна.
Ничего больше.
— Давай заглянем внутрь, — я указываю на дом, вырываясь из своих извращенных мыслей.
Пара белых фургонов с логотипом службы уборки по бокам припаркованы на подъездной дорожке, недалеко от главного входа. Я думал, что ясно дал указания этим утром, что все должны уйти до моего прибытия. Когда мы поднимаемся по щербатым каменным ступеням к входной двери, я инстинктивно тянусь к пояснице Захары.
Я вырываю руку. Не то чтобы было что-то плохое в том, что сводный брат кладет руку на спину своей сводной сестры. Проблема в том, что как бы я ни старался, я не могу заставить себя видеть в ней свою сводную сестру.
Я открываю входную дверь, и петли скрипят от неиспользования. Сделав глубокий вдох, я вхожу в дом, который когда-то был моим убежищем.
И попадаю в хаос.
На полпути вверх по широкой лестнице, выходящей в фойе, две женщины, две женщины в бледно-голубой униформе, которая выдает в них горничных из клининговой службы, полируют перила. Парень, используя прибор, который своим шумом грозит расколоть мою голову, полирует мраморные полы неподалеку. Справа, через арку с колоннами в гостиную, я замечаю еще несколько человек, которые пылесосят обивку мебели и протирают пыль со светильников. В столовой слева от фойе еще несколько рабочих. Дюжина человек. Может, больше.
Тревога нарастает во мне, грозя полностью поглотить меня. Мне нужно, чтобы эти люди вышли.
— Мистер Спада. — Мужчина примерно моего возраста, одетый в бледно-голубой костюм, который сочетается с униформой уборщиков, спешит ко мне с планшетом в руке. — Мы немного отстаем от графика. Второй этаж уже достроен. Новое постельное белье и полотенца предоставлены, вы и просили, и…
— Вон, — хрипло говорю я.
— … прибыли продукты. Я попросил одного из своих сотрудников положить их в—…
Я зажмуриваю глаза, пытаясь заглушить шум и присутствие всех этих людей. Но идиот передо мной продолжает говорить, изрыгая какую-то чушь о занавесках. С каждым словом мое волнение превращается в ярость. Я делаю глубокий вдох, надеясь, что это поможет подавить желание сломать шею этому невежественному придурку.
Мой вспыльчивый характер сдох за время моего пребывания за решеткой. Обычно, нахождение в знакомой обстановке и среди знакомых людей помогало мне успокоиться. По крайней мере, незначительно. Однако с тех пор, как я покинул тюремные стены, я балансировал на грани того, чтобы разбить кому-нибудь голову.
— … О, и что вы хотите, чтобы мы сделали с—…
Мои глаза распахиваются. Я хватаю ублюдка за переднюю часть синего костюма и поднимаю его.
— Я СКАЗАЛ, ВОН! — кричу я ему в лицо. — И ВЫ ВСЕ ТОЖЕ, СУКИ!
Легкое прикосновение к моему предплечью.
— Массимо, остановись.
