Сладостное заточение полностью

В темном взгляде Массимо нет ни капли упрека или жалости, он буквально прожигает меня своими адскими глазами. Доверие. Уважение. Даже восхищение. Но есть в нем что-то еще. Опасный блеск, заставляющий мое сердце биться еще быстрее. Темная неизвестность, которое я не могу различить.

То, как он смотрит на меня сейчас, заставляет меня чувствовать себя храброй. И дерзкой. Словно я могу сделать все, что угодно. Может быть, даже танцевать голой на площади мэрии, как когда-то грозилась сделать Нера.

— А что, если я скажу нет? — спрашиваю я. — Что, если я захочу пойти с сестрой?

Ноздри Массимо раздуваются. Его челюсти вытянуты в жесткую линию, а вены на шее вздуваются. Он представляет собой довольно устрашающее зрелище — возвышающийся надо мной такой большой, весь в татуировках и явно взбешенный моими вопросами. Если бы это был кто-то другой, а не он, я бы уже убежала и спряталась. Но я совсем не чувствую от него угрозы, потому что даже злясь, он все еще смотрит на меня с тем же почтением, что и минуту назад.

Он сжимает кулаки, отчего его бицепсы выпячиваются под его сшитым на заказ костюмом. Проходит несколько секунд, пока он просто смотрит на меня. Затем он коротко кивает мне и поворачивается, чтобы уйти, не сказав ни слова.

Я провожаю его взглядом, пока он шагает через комнату, направляясь к двери. Мы оба знаем, что Нера — единственная, кто получит свободу. Не я. Такова была наша сделка. Как будущий и законный дон, Массимо имеет полное право заставить меня делать все, что он, черт возьми, пожелает. И все равно он уходит. Уважая мое решение. Видя во мне партнера. Пересекая ровную местность.

У меня нет никаких иллюзий по поводу того, какой он человек. Бог знает, Массимо далек от святого. Он убийца. Мастер манипуляций, который не задумываясь избавляется от чего-либо или кого-либо, кто встает у него на пути. Беспринципный, хитрый человек, который использовал девочку-подростка как пешку, чтобы добиться целей. Но он никогда не притворялся тем, кем он не является. По крайней мере, не со мной. Может, поэтому я так безумно влюбилась в него?

— Массимо, — кричу я.

Он уже у двери, но тут же останавливается.

— Мне нужно полчаса, чтобы закончить упаковывать вещи, — говорю я. — Потом я попрощаюсь с Нерой и Лючией, и мы сможем уйти».

Он медленно поворачивается и пронзает меня взглядом своих темных глаз.

— Ты не спросишь, куда?

Я лезу в шкаф и хватаю стопку свитеров.

— Нет.

Я бы пошла за ним куда угодно. Даже в глубины ада.

Ветер дует мне в лицо, пока я разглядываю трехэтажный особняк во всей его разлагающейся красе. Все окна на фасаде здания темные, за исключением двух на первом этаже, что каким-то образом делает все это еще более печальным. Даже в угасающем свете нельзя не заметить облупившуюся краску на молдингах или ржавчину, осевшую на белых железных балконных перилах. Это чертово место выглядит именно так, как я себя чувствую.

— Дом твоего детства? — спрашивает Захара, стоя рядом со мной.

— Да. — Я киваю. — Один из. Дом, в который мы переехали, когда папа стал доном. — Я снова окидываю взглядом заброшенное здание. — Всегда находились более важные дела, которые нужно было уладить, поэтому у меня как-то вылетело из головы, нанять кого-нибудь, кто бы следил за домом. Он пустовал с тех самых пор, как мы с мамой переехали.

Я смотрю на Захару и вижу, как она обнимает себя. Сбрасывая пиджак, я накидываю его ей на плечи, стараясь не коснуться ее непреднамеренно. Единственное короткое поглаживание ее щеки ранее — максимум, что я себе позволил. Мне не следовало делать даже этого, но искушение ощутить ее сладкую кожу, хотя бы на мгновение, было слишком велико.

Какого черта ты творишь?

Да… Я задавал себе этот вопрос с того момента, как попросил ее пойти со мной. На самом деле, я даже не спрашивал. Просто заявил об этом, как эгоистичный придурок, но думаю, она поняла, что это была просьба.

Когда я приехал на виллу Леоне, в мои планы входило лишь договориться с Нерой и уехать. Встреча с Захарой не входила в мои планы. Я боялся, что если увижу ее, то уже никогда не смогу выпустить ее из виду. Очевидно, мои опасения оказались верными. Желание уйти исчезло, как только мои глаза нашли ее. Может быть, у меня с самого начала не было шансов. Ведь ноги сами несли меня к ее комнату, а разум кричал, что я иду на верную гибель. Но устоять перед желанием увидеть ее — хотя бы один раз — я не мог.

Тебе следовало бы постараться получше! Она всего лишь пешка. Та, чья полезность истекла, и тебе нужно сбросить этот мертвый груз со своей спины.

Она была пешкой. Но больше нет. В какой-то момент Захара стала той силой, которая держала меня вместе. Выйдя сегодня утром за ворота тюрьмы, мое физическое лицо, возможно, технически была свободна, но только увидев Захару, я наконец смог дышать как по-настоящему свободный человек.