Толукути Маленький Генерал Труподел окончил учебу, когда однажды жарким четвергом вышел из школы в последний раз, укусив учителя английской литературы мистера А. Б. Сибанду за то, что тот поставил ему каких-то вшивых десять процентов за контрольную по литературе на тему произведений Чосера, Шекспира, Мильтона, Диккенса, Гарди и Бронте. «Мои отцы и предки воевали не для того, чтобы я читал дурацкие басни воров, которые лишили нас земли, угнетали десятилетиями и срали на нашу культуру, так что поищите книжки получше, господин учитель, а не эту чушь: мы больше не колония и никогда не будем колонией!» – пролаял юный пес, собрал свой синий рюкзак «Данлоп» и был таков. Больше в классе его не видели.
5. Защита Революции, 1995
Вскоре после этого однажды днем юный пес возвращался домой из банка, сидя на втором ряду тесного микроавтобуса, вывалив язык и сунув правую лапу в окно. Он весь день простоял в очереди за ежемесячной ветеранской выплатой родителям, которую не смог забрать, потому что правительство, оказывается, снова не смогло наскрести на нее деньги, что в последние годы ХХ века уже становилось нормой для Джидады. В салоне стояла мертвая тишина: все внимательно слушали, как Нельсон Мандела, всего несколько лет назад вышедший из тюрьмы, где его больше двадцати лет продержал режим апартеида, читает по радио первое свое президентское обращение к нации. И когда Освободитель заговорил о мире, процветании, демократии и противодействии сексизму и расизму, овца в хвосте микроавтобуса расчувствовалась и заплакала.
Пассажиры ждали, когда кто-нибудь скажет овце заткнуться, чтобы они дослушали историческую речь, и когда автомобиль подъехал к светофору на Третьей авеню, у автовокзала «Шелл», толукути где микроавтобусы и такси собирали пассажиров в тауншипы, их вдруг затопило море демонстраторов. Казалось, толпа животных захватила всю улицу, транспорт намертво встал: всюду машины и колеса, всюду мех и перья, всюду красные рубашки и растяжки, всюду вскинутые лапы и копыта, всюду речевки и песни, всюду вопли и крики.
Торговцы прибрали товары и разбежались. Нетерпеливые водители, сердясь, что их втягивают в то, на что они добровольно не подписывались, налегли на сигналы, как безумные, зарядив оглушительную какофонию, которая как будто только подзуживала протестующих повысить свой яростный голос. Маленький Генерал Труподел, в жизни не видевший настоящего протеста, приклеился холодным носом к окну: глаза выпучены, язык вывален. Он читал плакаты с надписями: «Нет однопартийному государству!», «Нет экономическому саботажу!», «Джидадская партия = террористическая организация!», «Экономическая свобода для всех!», «20 000++ убитых в резне Гукурахунди – не забудем, не простим!» Разлитый в воздухе гнев был таким осязаемым, хоть машины им заправляй. От него у юного пса встала дыбом шерсть на загривке.
– Хайи, хайи, хайи, хайи, давайте заканчивайте уже, у меня же график ман’ ла[98], я не могу стоять весь день хаву, н-н-н! – жаловался водитель, нетерпеливый бык.
– Даже не знаю, зачем приехала в город, лучше бы дома сидела. Кто теперь покормит моих поросят, пока я тут застряла? – сокрушалась свинья.
– Йиш, вот почему ненавижу эту проклятую дорогу н-н-на-а-а, чуть что – так застрянешь надолго! – сказал гусь.
– Но ведь они и за вас сражаются, товарищи, или вы не читали их плакаты? К тому же они имеют право выходить на демонстрации и быть услышанными, нгоба канти разве мы не демократия? – раздался голос откуда-то из середины.
Водитель надавил на сигнал, и другие водители вторили его досаде.
– Веле кто все эти животные, сынок? Почему у них такой вид, будто они хотят кого-то сожрать? – спросил осел, прижатый к Маленькому Генералу Труподелу и давящий ему на ребра.
Не успел тот пробормотать, что и сам не знает, как сзади раздался наглый голос кочета.
– Это Оппозиционная партия Джидады! Им всего пара лет, но они обещают принести нам экономическую и политическую свободу. Присмотритесь к ним хорошенько и расскажите о них в деревне – вот настоящие революционеры, – сказал петух.
– Уж лучше бы принесли, иначе страшно представить, что будет, если эта жалкая страна не сойдет со своей трагической колеи, – сказала стильная курица с ярко-красным от помады клювом, спутница кочета. Впереди раздался рев, и животные выгнули шеи, чтобы увидеть содрогающуюся от хохота спину осла.
– Оппозиция? Революционеры? Да они всего лишь обманутые предатели и марионетки Запада! На какой войне они воевали? Они тратили годы и годы в буше, проливая кровь и умирая ради свободы этой страны? Я вам так скажу: Джидада никуда не денется, а править ей будут только Освободители! Мы не для того сражались, чтобы сдать страну сторонникам смены режима! К тому же они дураки, все до единого! – бросил осел через плечо.
– Ты кого дураком назвал? Ты кого дураками зовешь? – встопорщил перья кочет.
– Да тебя, кого же еще. И твою жалкую подружку! И что ты сделаешь?
– А давай-ка выйдем, а, пошли на улицу, и я тебе покажу, что сделаю, гиений сын! – прокукарекал петух, забив крыльями.