– Именно. Но почему они так тянут, эти западники? Старого Коня уже нет, а я здесь, я главный, я летаю по всему свету и уговариваю их приходить и инвестировать, у меня есть все ресурсы и все, что только можно придумать, а они не бегут, распихивая друг друга локтями, – что им надо-то, чего они ждут? – спросил Туви.
– Я вас слышу, Ваше Превосходительство. И знаю, что вы усердно трудитесь, даже сам Старый Конь не объехал за десять лет столько, сколько вы объехали за несколько месяцев. Но, прошу, не падайте духом – разве не говорят: чтобы самка забеременела, нужно стараться и стараться? У вас прекрасно получается налаживать контакты, скоро все окупится, – сказал министр бизнеса, не отрываясь от телефона.
– Но кажется, будто я не налаживаю контакты, а выставляю себя на панель. Как зудохвостка какая, вот только зудохвостке лучше, потому что она от этого что-то да выгадывает, – ответил с раздражением Туви.
– Ваше Превосходительство, сэр. Если позволите, я напомню, что Старый Конь сжег мосты с Западом. Но думаю, имеет значение и уж точно бросается в глаза, что вы не только совсем другой зверь, но и преданы сотрудничеству и построению мостов. Я совершенно уверен, что если потерпеть, то двери откроются, – заговорил Элегия Мудиди голосом того, кто на цыпочках обходит голодного льва.
– Но когда откроются? Мне нужно, чтобы они открылись, и открылись сейчас-сейчас, у меня нет времени, ни у кого нет времени! – взревел Спаситель.
– Скоро, Ваше Превосходительство! Только, если позволите заметить, сэр, не забывайте, обхаживая их, кто такие эти западники. То есть клоуны, мнящие, что из-за своих денег имеют право диктовать нам, как жить, есть, спариваться, спать, срать, любить, молиться и умирать, – сказал министр пропаганды, улыбаясь своему выбору слов.
– И пока они не попросили, скажите за них. Скажите без спроса, что проведете реформы, крупные реформы, да не просто реформы, а реформы-реформы. Гарантируйте всяческие права, особенно для самок, – на Западе обожают самок. Разрешите свободу прессы. Согласитесь на национальное единство, на терпимость к ничтожной Оппозиции и им подобным – что бы вам ни сказали, соглашайтесь на все. И конечно, обещайте кабинет еще новее после выборов. Полное и настоящее возвращение к демократии. Свободные и честные выборы. Процветание для всех. Конец всем видам насилия, всем. Вот что вызывает на Западе оргазмы, – сказал министр бизнеса. Животные за столом захихикали.
– Не забывайте и то, Ваше Превосходительство, что скорые выборы сыграют большую роль. Даже палки и камни знают, что западники не хотят рисковать с Джидадой, особенно в связи с недавней сменой правительства: им кажется, многие динамики еще не прояснились, и потому они действуют с осторожностью. Но как только вы законно победите на выборах, Ваше Превосходительство, сэр, я вам обещаю: на вас слетятся слева и справа, как навозные мухи, от них уже отбою не будет. И к этому времени в следующем году никто не узнает эту Джидаду, потому что Джидада станет великой, такой великой, что мы еще поучим Твитящего Бабуина, как возвращать величие. Но пока что – выборы, – сказал министр пропаганды, чуть не задыхаясь от волнения.
– Но мы уже победили на выборах, товарищи! Разве мы не подправили меню, не собрали ингредиенты и не приготовили их заранее? Разве мы уже не назначили главу избирательного комитета – причем еще и первую самку в истории выборов Джидады? И разве не мы не гарантировали себе результаты? – спросил министр всего.
– Так-то оно так. Вот только Джидаду нужно убедить ровно в противоположном, то есть что это выборы Нового Устроения – #свободныечестныеидостоверные. А самое важное – будто у Оппозиции есть шанс победить. То есть, боюсь, Вашему Превосходительству придется еще потрудиться, чтобы, сами понимаете, правильно подать Новое Устроение, – сказал министр коррупции.
– И Его Превосходительство справится, товарищи, верьте. Потому что он настоящий Спаситель, который служит. Трудности позади, теперь только финишная прямая. Но в оставшиеся короткие недели до выборов нужно закатать рукава, потому что, как вам известно, враги не дремлют, – сказал Иуда Доброта Реза под одобрительное бормотание.
Упоминания о врагах хватило, чтобы вернуть Тувия в форму, ведь и правда: даже когда он вел Джидаду к славе, хватало мерзких бестий, которые желали ему лишь провала и проклятия; заявляли, что он-де не умеет править; говорили, что он никакой не вождь; распускали лживые слухи, будто он сама тирания во плоти; некрасиво предсказывали, что он похоронит демократию и в сравнении с ним Старый Конь и ослица покажутся хорошими; врали, что у него нет любви к народу, этики, добросовестности, цели, чести, ни единого светлого качества; клеймили его жадным, ленивым, жестоким, коварным. А он не мог, особенно когда взоры всего мира устремлены на Джидаду, поступить с ними так, как хотелось бы, – смыть, как солому; но он еще вырежет им языки, да, толукути лишит дара речи своей славой. Он просияет. Он одержит верх.