И однажды субботним утром в духе Нового Устроения Туви, с Шарфом Народа на шее, вышел перед митингом на Джидадской площади и сделал громкое заявление, что он с Партией Власти объявляют войну коррупции и, мало того, что они в этой войне победят. И, услышав об этом, животные стояли молча, медленно виляли хвостами и размышляли. Не то чтобы они не мечтали о стране без коррупции, просто, когда речь идет о Джидаде с «–да» и еще одним «–да», коррупция как одно из этих «–да»: они просто не могли представить страну без нее, да, толукути они ей дышали, они ей питались, они ее пили, они на ней спали – она присутствовала в каждой мелочи жизни, в том числе в их собственных домах.
Тувий почувствовал сомнения на Джидадской площади своим шарфом – тот их почувствовал, как и обещал Джолиджо. И соответственно, донес, что животные готовы слушать, но не могут представить картину, которую он им рисует. Только Спасителя это не обескуражило. Он, как хороший лидер, все растолкует, он заставит их передумать.
– Мои собратья-джидадцы! Кто из вас по дороге на этот самый митинг проезжал дорожный пост или стал жертвой бессмысленной остановки с несправедливым штрафом или взяткой – с тех пор, как к нам пришло Новое Устроение? Разве мы не покончили со всеми до единого дорожными полицейскими-взяточниками, да или нет? – поставил Тувий вопрос ребром, расхаживая на задних ногах и вглядываясь в толпу, ожидая единственного ответа – «нет», потому что это не вопрос с разными вариантами. И «нет» он услышал, так точно, толукути «нет», украшенное самыми восторженными аплодисментами, ликование, приправленное похвалой, радостью и благодарностью за то, что и впрямь было правдой и ничем, кроме правды.
Дорожные посты расцвели по всей Джидаде в последние пять лет – или восемь? десять? толукути в последние сколько-то лет, надуманные посты, где Защитники тормозили каждую вторую машину, запугивали, мучили и терроризировали водителей, проверяли все, от огнетушителей и их точного расположения до запасок, отсутствующих фонариков и зеркал, красных пластмассовых треугольных штук, прав на радио, давления в шинах, спидометра, толукути есть ли правильные монтировки для смены колес, зеленые светящиеся жилеты, расшатанные гайки, закреплены ли номера, разрешенное число пассажиров в машине, – именно так, толукути псы всегда находили изъян, потому что меняли правила дорожного движения на месте, в голове, по прихоти виляющих хвостов, лишь бы обобрать несчастных водителей, и тем приходилось платить наличкой на месте – в каждой поездке, каждый день, каждую неделю, каждый месяц и каждый год за годом, пока одним обычным утром, оказавшимся вовсе даже не обычным, джидадцы не сели в машины и не поехали на работу, на свои предприятия, или куда им было надо, чувствуя, что вроде бы что-то не так, но не зная точно что, но потом прошли в мыслях весь путь заново и наконец осознали, что не так: толукути они впервые за годы ехали по джидадским ухабам, ни разу не тормознув на дорожном посту, и это настолько в голове не укладывалось, что они снова сели в машины и поехали домой, только чтобы убедиться, и в самом деле убедились: толукути ни один полицейский Защитник не отнимал их трудно заработанные деньги именем мошеннической дорожной полиции Джидады.
И, вспомнив об этом, животные взглянули на мысль о Джидаде без коррупции новыми глазами, потому что если коррупцию на дорогах не просто убрали, а убрали в мгновение ока, то почему бы Новому Устроению точно так же не убрать ее везде, если, видимо, известно, где она есть и как ее убирать?
– Мало того, собратья-джидадцы. И вы, и я знаем, что дорожные посты – еще цветочки. А что ягодки? Именно так, назовите их как есть; сами знаете, что вам не терпится назвать ягодки. Я подскажу: мы убрали эти самые конкретные ягодки, как и коррупцию, когда никто не верил, что это можно убрать, потому что оно повелевало солнцем. Ничего не напоминает? Ни о чем не говорит? – спросил Туви. Шарф Народа объявил об изменившемся, оптимистичном настроении – и, конечно же, не ошибался.
Пришедшие не выдержали. Слова Спасителя мигом вернули их в тот незабываемый, в тот золотой день, когда изменилось все, когда, хотя уже никто не ждал, с величием радуги поднялась Новая Джидада. Теперь, оживленные воспоминанием о дне недавнего освобождения, животные плясали, топтали землю, пока та не задрожала. Они мычали, мяукали, блеяли, ревели, крякали, вопили, блеяли, ржали, хрюкали, квохтали, кричали, гоготали.