Лавр громко ставит чашку на стол, и любимейшая его подопечная пристыженно отводит глаза.
Как подобает любому избалованному ребенку, о чувствах и переживаниях близких Ильяна не думает. Все, что ее заботит, – это запрет, рдеющий красным сигналом над головой, и острое желание этот запрет поскорее нарушить. Стук обрывается, и, убедившись в том, что Ильяна разорена и разбита окончательно, Лавр хмыкает и выходит вон, возвращаясь к перебору трав, часть из которых всегда припрятана и в этой квартире – собственных мест для хранения ему мало.
Ильяна напрочь забывает про свое обещание прийти на собрание сегодня в институт, потому что слишком сильно увлеклась разборками с отцом. От молчаливой обиды, в которой Лавр оставляет ее на кухне одну, отвлекает мелкий стук. Потом еще один и еще.
Столько невысказанного осталось роем жужжать в голове! Возможность упущена, однако Илле безумно хочется вернуться к Лавру, воркующему со скрутками благовоний так, словно он только что не запретил выходить ей из дома, как школьнице, и выговориться от души.
– Конечно! – теперь бурчит сама себе Ильяна. – Сломаю я режим, и вы нищими будете. Вы же на нем наживаетесь. Сами – живете как люди!
И снова стук, теперь камень побольше ударяется в кухонное окно так, что игнорировать его уже невозможно. Стеклопакет, в отличие от старых славгородских окон, не дребезжит, а навы глухи к подобного рода звукам – поэтому Лавр его и не слышит.
Ильяна подскакивает к окну, желая увидеть со второго этажа каких-нибудь хулиганов и наорать на них что есть мочи, лишь бы выплеснуть ком негодования, терзающий горло. Но, открыв ставни пошире, она только охает, застав сердито насупившегося Шуру, компанию из РЁВовских ребят и Гришу со своим верным товарищем на пяти квадратных метрах асфальта.
Быть частью компании не так уж и плохо. Петя с Шурой без умолку о чем-то болтают, притом оба рады в этом разговоре сойтись, словно их никто другой уж выслушать не способен. Грише в компаньонки достается величавого вида вирия, чьи волосы так туго затянуты на макушке в хвост, что стали прищурены глаза. Гриша так и не спросила ее имени, но в одночасье, когда Ильяна все же высунулась из окна, Шура кричит в сторону незнакомки:
– Галка, подсоби!
И Галка, сложив руки на груди, недовольно пошла ему навстречу.
– Если бы не она, мы давно бы закончили.
– Без нее мы бы и не начали, – сурово отрезает Шура, и Гриша даже удивляется, что в его игриво-заискивающей речи может проскальзывать серьезность и, вероятно, строгость.
Петя наклоняется к Гришиному уху и кратко осведомляет:
– Александр Иванович в детском саду воспитателем проработал почти двадцать лет.
Гриша удивленно таращится на него и припоминает Шуру только по тому случаю в «Коммунисте», когда он лихо поджигал дешевое подобие абсента для каких-то красавиц. Удивительно, что кто-то доверял ему детей.
– Так ты говоришь, это твоя новая подруга?
– Вроде того… – задумчиво тянет Гриша, впервые всерьез раздумывая, кем они с Ильяной друг другу приходятся. – Мы недавно познакомились.
Ильяна с Шурой долго беседуют беззвучно, одними лишь жестами. Иногда это было похоже на пантомиму, а иногда – на танец безумных животных в брачный период. Несмотря на сложившееся недопонимание, как-то им удалось договориться, и теперь с присущей природной ловкостью Ильяна балансировала на подъездном козырьке, с которого должна была прыгнуть в руки Шуре и все еще хмурой Галке.
– Ты сама грация! – шипел ей негромко Шура, протягивая руки над клумбой, в которые Ильяна должна была приземлиться. – Ты создана именно для таких выкрутасов, милая!
Очевидно, что Ильяна сбегает из дома втайне – и Грише становится неловко и смешно быть этому свидетельницей. Совсем недавно они сами так сбегали от своих суровых надзирателей из общежития, и, судя по Петиному взгляду, он думает о тех же беззаботных летних вечерах. Кругом даже стало теплее от хихиканья Шуры, ойканья Ильяны и цоканья Галки. Еще пара «детишек» из их новой компании старались не смеяться слишком громко и перетаптывались с ноги на ногу, видимо, таким образом справляясь с жаждой погрузиться поскорее в грядущую ночь.
– Так расскажи же мне, чем они вообще занимаются? – Петя все не унимается, ведь он пленен этой полуправдой, которую таит РЁВ от остальных. Грише кажется, что он даже проявляет нездоровый, милиционерский интерес. Неужто она собралась защищать преступников от правосудия? – Раз уж я сюда поперся вместе с тобой, «спасать ее», то надо бы мне получше все разузнать… Не хочешь – не говори, я сам уши погрею.
– Петя! – Гриша шикает и останавливает Карпова от шага к другим. Ильяна уже благополучно и грациозно, как и предвещал Шура, избавилась от родительского влияния, отряхнулась и счастливо взъерошила себе волосы. Рыкова делает над собой усилие, чтобы отвести от нее взгляд.
