От Ильяны не укрывается внимание Гриши, которого она так жаждет. Оставив Шуру в перепалке с Галкой – «Ой, сколько мы времени потратили! Ой, замолчи вообще, ты с нами без году неделя!» – она юркает между всеми знакомыми, кратко здоровается и, наконец, настигает пунцовую Гришу вместе с восторженным Петей поодаль.
Гриша нервно приглаживает волосы ладонью и шмыгает носом, находясь в секунде от того, чтобы для полной готовности размять шею и сжать-разжать кулаки. Ей предстоит большая битва: нужно доказать Пете, что Ильяна ей почти никто – всего лишь знакомая.
– Гриша! – Она мурлычет и тянет руку вперед. Гриша согласно пожимает ее, но ожидаемо дольше положенного – вслушивается в совсем близкий стабильный пульс и принюхивается к неожиданному медицинскому запаху, исходящему от нее. Девичья рука остается сжатой крепкой Гришиной ладонью, потому что вся Ильяна обращена в беспокойство.
– Что случилось? – Гриша спохватывается спросить и подается ближе.
Затылком чувствует улыбку Пети и осознает, что битву за безразличие все же проиграла.
– Со мной? – Илля чуть отрешенно реагирует на вопрос. В ушах Гриши настолько громко грохочет кровь, что она забывает о том, что их нужно познакомить. – Со мной хорошо. С папой беда.
– Мы думали, что тебя придется спасать, вот и снарядились в поход всем батальоном. – Петя продолжает как ни в чем не бывало. Эта его непринужденная легкость – какой-то дар свыше, не иначе.
– Чисто технически меня все же пришлось спасать, – вежливо и радушно парирует Ильяна, и тон у нее – королевский. Впрочем, Петя совсем не задет ее снисходительностью.
– Удача с нами. – Петя кивает на Шуру, который тут же машет всем троим рукой. – Мы столкнулись с ними неподалеку, но сами бы тебя не вытащили все равно.
– А откуда вы…
– Харитонов, – наконец вклинивается Гриша. После всех тревожных эсэмэсок ей пришлось пташку припереть к стенке, чтобы разузнать адрес его ненаглядной. И тут уже они обе смущаются. Одна – не ожидала быть найденной, вторая – не думала, что будет искать. – Ладно, если с тобой все в порядке… и если вам пора…
Ильяна не убирает от Гриши руки, и ей даже приятно, как надежно чужие пальцы сжимают ее собственные. От любого другого существа подобное проявление силы Илля не стерпела бы, но почему-то именно эти прикосновения кажутся ей не только уместными, но и нужными. Гриша напоминает про спешку, и намекает на то, что готова уйти, чтобы не мешать; поэтому Илля смело перехватывает ее под руку сама и не позволяет трусливо сбежать.
– Пойдемте с нами, пожалуйста, в институт. У нас будет собрание, и я хочу, чтобы вы его посетили.
– Ну… я все равно не усну… – уклончиво говорит Петя, скрывая свое бурное желание и откровенное согласие. Он поглядывает на Гришу и склоняет голову так, чтобы у нее не было причин отнекиваться и прикрываться усталостью или делами извне.
– Дай телефон… пожалуйста. Мне нужно позвонить, – вдруг говорит она, обращаясь одновременно к обоим своим собеседникам – не знает, у кого вернее было бы попросить. В последнее время Гриша чувствует себя обязанной угождать им, но, видимо, по-прежнему продолжает быть требовательной сама.
Петя протягивает свой более понятный старый телефон, и Гриша спешно набирает номер, не сразу выуживая из памяти цифры. Раньше она бы и думать не стала о том, кто с трепетом ждет ее дома.
– Алло, Сереж? Я вернусь только завтра, работа… Да, понимаю… Извини, что так вышло… Да что ты, стоит, конечно. Спасибо, что поддерживаешь меня. Хорошего тебе вечера.
Телефон хрипит напоследок и гаснет. Гора свалилась с ее плеч.
Вина уходит вместе со вздохом облегчения на том конце провода. Ильяна подмигивает ей – они с Петей чуть отошли в сторону, чтобы не подслушивать разговор, и сейчас беседовали друг с другом так, словно давно знакомы.
– Только не говори, что мы уходим. – Петя распознает в Гришином взгляде смятение и ошибочно принимает его за желание избежать дальнейших событий.
Это предупреждение очень подходит ее привычкам – Гриша действительно постоянно сбегает. Она поспешно оглядывает сбившуюся толпу – неведомо, откуда они все взялись? Разношерстные и лысые, смуглые и белесые, мелкие и высокие, худые и толстые, женщины и мужчины – все прилипли тенями к стенам и поползли перед сыплющимися блоками спящих панелек, на свет неведомой путеводной звезды. Их топот и шепот складывались в тихий и ласковый гимн, а в редких сполохах зажигалок у самокрученных сигарет проглядывалось самое настоящее единое пламя. Пусть огоньки и перебегали от одного к другому – грели, освещали, губили, обжигали – каждой искорке в большой скользящей молодой силе суждено было разгореться единым костром.
Петя Гришу за руку хватает и дергает – чтоб очнулась поскорее, они уже сильно отстают. От ее внимания не укрывается, как его от лихорадочного сердечного ритма аж трясет. Он волнуется и пахнет уже испугом. Она хлопает его свободной ладонью по плечу и подбадривающе кивает.
– Ты не обязан. Я не знаю, как там у тебя и что, но… вижу, что нелегко.
