«Племена эти, склавины и анты (Σκλαβηνοί τε και Άνται), не управляются одним человеком, но издревле живут в народовластии, и оттого у них выгодные и невыгодные дела всегда ведутся сообща. А также одинаково и остальное, можно сказать, все у тех и у других, и установлено исстари у этих варваров. Ибо они считают, что один из богов – создатель молнии – именно он и есть единый владыка всего, и ему приносят в жертву быков и всяких жертвенных животных. Предопределения же они не знают и вообще не признают, что оно имеет какое-то значение, по крайней мере в отношении людей, но когда смерть уже у них у ног, схвачены ли они болезнью или выступают на войну, они дают обет, если избегут ее, сейчас же совершить богу жертву за свою жизнь; а избежав (смерти), жертвуют что пообещали, и думают, что этой-то жертвой купили себе спасение. Однако почитают они и реки, и нимф, и некоторые иные божества и приносят жертвы также и им всем, и при этих-то жертвах совершают гадания. А живут они в жалких хижинах, располагаясь далеко друг от друга и каждый меняя насколько можно часто место поселения. Вступая же в битву, большинство идет на врага пешими, имея небольшие щиты и копья в руках, панцири же никогда на себя не надевают; некоторые же не имеют (на себе) ни хитона, ни (грубого) плаща, но, приспособив только штаны, прикрывающие срамные части, так и вступают в схватку с врагами. Есть у тех и у других и единый язык, совершенно варварский. Да и внешностью они друг от друга ничем не отличаются, ибо все и высоки, и очень сильны, телом же и волосами не слишком светлые и не рыжие, отнюдь не склоняются и к черноте, но все они чуть красноватые. Образ жизни (их) грубый и неприхотливый, как и у массагетов, и как и те, они постоянно покрыты грязью, – впрочем, они менее всего коварны и злокозненны, но и в простоте (своей) они сохраняют гуннский нрав. Да и имя встарь у склавинов и антов было одно. Ибо и тех и других издревле звали «спорами», как раз из-за того, думаю, что они населяют страну, разбросанно расположив свои жилища. Именно поэтому они и занимают неимоверно обширную землю: ведь они обретаются на большей части другого берега Истра» (34, 82).
Что означали для Прокопия временные понятия в выражениях «издревле живут в народовластии» и «установлено исстари у этих варваров» при том, что с момента распада государства гуннов прошло порядка ста лет. Это много или мало? Трудно сказать, но склавины и анты за этот срок так и не научились строить для себя жилища, которые Прокопий не мог бы сравнить с жалкими хижинами. Упоминая единый для антов и склавинов язык, Прокопий Кесарийский, сообщает, что нравы у них подобны нравам массагетов, т. е. аланов, но, тем не менее, они сохраняют гуннский нрав. Из этого можно сделать вывод, что анты и склавины долгое время были в порабощении у гуннов.
Не многим больше сведений об антах и склавинах можно почерпнуть у Иордана, историка 2-й половины VI в., который сообщает о местоположении этих племен. «У левой стороны их (Карпатских гор), которая склоняется к северу, от истока реки Вистулы на огромных просторах обитают многочисленные племена венетов (Venethae). Хотя их названия меняются в зависимости от различных родов и мест обитания, преимущественно они все же называются славянами (Sclaveni) и антами (Antes). Славяне живут от города Новиетуна (на Дунае) и озера, которое называется Мурсинским, вплоть до Данастра (Днестра) и на севере до Висклы (Вислы); болота и леса заменяют им города. Анты же, самые могущественные из них, там, где Понтийское (Черное) море делает дугу, простираются от Данастра вплоть до Данапра (Днепра)» (34, 53).
Но если о склавинах и антах информации у древних авторов недостаточно для определения, где и когда они появились впервые, то о германских племенах сведений много больше. Восточногерманские племена еще в I в. до н. э. распространились от Южной Скандинавии и берегов Балтийского моря до Рейна, а затем, перейдя Эльбу и Одер, заняли территории Моравии, Богемии и Силезии. Кельты, населявшие эти территории, не оказали восточным германцам большого сопротивления, а вот западные германцы удержали границы Римской империи, так называемый лимес, по Рейну и Дунаю. Впоследствии западногерманские племена заставили восточногерманские племена отступить к побережью Балтийского моря, в район междуречья Вислы и Немана. Эти передвижения германских племен происходили одновременно с завоеваниями сарматов, которые к началу нашей эры тоже вышли к побережью Балтийского моря. Такая расстановка германских племен в Центральной Европе сохранялась с начала нашей эры до середины II в.
