Преодолев течение рек, чуму, устремился ты по дороге, которой не смог бы воспользоваться ни один беглец, навстречу обнаженным мечам гепидов. Каждый знал, что его могут поглотить грязь и нечистоты, и тем не менее каждый отважно вступал в бой, не думая о том, что его жизнь висит на волоске… Отступили под мощным натиском твоих врагов только те воины, которые находились по ту сторону реки. Других твоих воинов не остановили ни высокая насыпь, ни трясина, несмотря на то что их изголодавшиеся тела поражали копья, брошенные сильными руками твоих врагов. И так же как потерпевшие кораблекрушение видят землю, утопавшие в волнах крови увидели вождя, который вдохнул в них мужество своим словом… Затем ты поднял как символ победы кубок с вином и, отпустив поводья, бросился в самую гущу боя. Как огромный лес над посевами, как могучий лев над стадом, возвышался ты над своими врагами, неся им неминуемую гибель. Никто из тех, кто шел тебе навстречу, не остановил тебя; никому из тех, за кем ты гнался по пятам, не удалось убежать. Словно ураган, промчался ты над всей своей армией – и тут же полетел град стрел, что повысило и без того высокий накал битвы. И дело сразу же приняло другой оборот: стройные ряды гепидов были разорваны, и победа ускользнула от них. Теперь ты, достойный всяческих похвал полководец, не ввязываясь больше в бой, выходишь с поля сражения, окруженный тысячами своих солдат. Армия врагов разбита наголову; некоторым из них удалось спастись под покровом ночи, некоторые привели своих солдат к передвижным амбарам, в которых хранились запасы продовольствия: его было достаточно много, и оно могло удовлетворить не только насущную потребность в пище, но и самые изысканные вкусы. Так, на смену твоим бедам пришло благополучие, и голод твоих солдат уступил место голоду твоих врагов. Столкновение с ними принесло тебе победу над бедностью, и здоровое состояние твоей армии никогда больше не вернулось бы к ней, если бы это сражение не состоялось» (70, 59).
На следующий год армия Теодориха, заняв Лайбах (Любляну), одержала победу над армией Одоакра на реке Изонцо, сбегающей из Юлийских Альп и впадающей в Триестский залив. Захватив после этой победы всю Северную Италию и благодаря поддержке вестготов, перешедших Альпы, Теодорих мог диктовать условия своим врагам, засевшим в хорошо укрепленной Равенне. Вынудив Одоакра согласиться на совместное управление Италией, Теодорих затем предательски его убивает и становится единоличным королем огромного государства от Паннонии до Рейна, включая Италию, а также наместником этих византийских территорий от имени императора.
Большинство народа в государстве Теодориха I Великого составляли германские племена, но создать полностью германское государство ему не удалось, так как в самой Италии остготы представляли, хоть и вооруженное, но меньшинство. Управление этим государством принадлежало римлянам, а его защиту, как внешнюю, так и внутреннюю, осуществляли готы. А поскольку римляне и германцы принадлежали к разным христианским конфессиям, то смешанных браков почти не было. Оба народа сосуществовали в одном государстве, пока одни были сильны, а другим было выгодно, что готы их защищали, почти не вмешиваясь в экономические и социальные вопросы. Правда, готы изъяли в свою пользу у римских землевладельцев треть их земель вместе с третью рабов и колонов, или взамен изымали треть доходов с этих земель.
Именно во время управления Теодорихом западными провинциями Византийской империи произошел раскол в римской церкви, когда после смерти папы Анастасия II (496—498) приверженцами императорской власти, которые были согласны с религиозной политикой примирения с монофизитами восточных провинций императора Зенона и константинопольского патриарха Акакия, и фанатичными приверженцами ортодоксального христианства были избраны соответственно два римских папы. Строгие ортодоксы, составлявшие большинство итальянских христиан, выбрали папой диакона Симмаха и посадили его на престол в Латеранском дворце, традиционном до того времени местопребывании римских пап. Одновременно сторонники скончавшегося примиренца папы Анастасия II избрали в Санта Мария Маджоре римским папой архипресвитера Лаврентия.
В результате этих выборов в религиозной жизни Италии назревал кризис, чтобы избежать разделения церквей, стороны обратились к третейскому судье в Равенну – королю Теодориху, хоть и арианину по вероисповеданию. Поскольку за папой Симмахом было большинство, и выборы его состоялись несколько раньше, чем выборы папы Лаврентия, Теодорих счел справедливым отдать предпочтение ортодоксам.
