Асбад махнул ей рукой. Она села у его ног.
— Мелита, у тебя будет хозяйка! Прекрасная дама Ирина придет ко мне и станет моей.
Рабыня обхватила его колени и зарыдала. Асбад приподнялся, обнял ее и прошептал:
— Не плачь! Придет Ирина, придет любовница варвара, только станет она не моей женой, а твоей прислужницей!
Мелита пылко обняла его.
В тот же день Асбад появился при дворе в приемной императрицы. Несколько седовласых сенаторов, два щеголеватых дьякона и пять палатинских офицеров ожидали в зале. Они не произнесли ни слова, но взгляды их были красноречивы, в них сверкала зависть. Кое-кто из них уже третий день проводил в ожидании, но Феодора была неумолима.
И вдруг пришел Асбад.
С тех пор как исчез Исток, магистр эквитум не смел приблизиться к престолу. Это хранилось в тайне, но при дворе все знали о том. Встретив Асбада, придворные начинали проклинать Эпафродита, спасшего варвара и перехитрившего стражу, и громко клялись святой Софией, что наступит день мщения и для Асбада вновь засияет с престола солнце милости.
Выражения соболезнования Асбад принимал с притворной печалью. Но стоило сенатору или офицеру скрыться за углом, как на губах его появлялась циничная усмешка, и, глядя им вслед, он произносил вполголоса:
— Знаю я вас! Проклятые лицемеры!
И вот сегодня Асбад неожиданно с победоносным видом прошествовал к покоям императрицы. Все встрепенулись и поклонились ему, опустив глаза. Магистр эквитум шагал с гордо поднятой головой. Возле самой двери он небрежно пододвинул к себе ногой драгоценный стул и опустился на него. Сноп солнечных лучей засиял на его доспехах, и от этого блеска больно стало завистливым глазам, а сердца дрогнули. Презрительные взгляды Асбада предвещали победу.
Прошло несколько мгновений, два евнуха приподняли занавес и впустили Асбада в золотой зал. Снова задернулся занавес, и взгляды клиентов вонзились в него, стараясь проникнуть внутрь зала. Все словно воочию видели, как опустился на колени магистр эквитум, слышали, как шуршал ковер, по которому он полз к Феодоре.
Вытянувшись во всю длину на ковре, гордый палатинец поцеловал мелкий жемчуг на носке шелковой туфельки и привстал на колени.
— Святая августа! Недостойнейший слуга твой просит милости.
Маленькой рукой Феодора стукнула по золотому подлокотнику, разрешая говорить.
— Я прихожу, как грешник, возвращаюсь, как блудный сын.
Тихая радость разлилась на лице Феодоры. Она не сводила взгляда с золотого сфинкса, на который сквозь финикийское стекло окон падали солнечные лучи.
— Я прихожу, чтоб загладить свою вину. Эпафродит, по крови своей родственник адского пса Цербера, погребен в море!
Чуть приметно поднял веки Асбад, чтоб увидеть, какое впечатление произвела новость на Феодору.
Она не сводила взгляда со сфинкса; постукивая белыми прозрачными пальцами по подлокотнику, произнесла:
— Лжешь! Грек не так глуп! Не верю!
— Клянусь святой троицей, префект Рустик из Топера видел своими глазами, как он погружался вместе с кораблем в море!
Феодора не повернула головы.
— Тогда он сошел с ума!
— Проклятие Каина привело его к смерти!
— Пусть за меня отомстит Люцифер! Больше ты ничего не знаешь?
— Я нашел Ирину!
Женщина вздрогнула. Таинственная искра обожгла ее, она повернулась лицом к Асбаду. Черные глаза вспыхнули между широко раскрытыми ресницами.
— Ирину? Сейчас же приведи ее сюда!
— Ее пока нет в Константинополе, августейшая!
— Тогда где она? Послать за ней немедленно!
— Она в Топере, у дяди, префекта Рустика!
Феодора сделала знак рукой. Раб приготовился писать.
— Рустик в Константинополе?
— Он приехал сообщить о смерти Эпафродита!
— Флавий не возвращался?
— Кораблю наверняка помешала буря.
Ехидная усмешка показалась на губах Феодоры, когда она представила себе огорчение Флавия, узнавшего о том, что префект опередил его.
— Передай тогда префекту, чтобы он тотчас же возвращался к себе и привез Ирину. Таково настоятельное желание императрицы.
— Префект — ее дядя, а голос крови есть голос крови! Если бы святая августа послала за Ириной меня, недостойного раба своего!
— Ястреба за голубкой! Нет, уж сначала пусть насытится местью императрица, а там, может, кусок достанется и рабу! За Ириной поедет Рустик!
Феодора выставила крохотный башмачок, Асбад поцеловал его и удалился.
Горько ошибалась рабыня Мелита, украшая спальню своего орла цветами и усыпая ее благоуханным шафраном. В тот вечер Асбад не переступил порога спальни.
Возвратившись от Феодоры, он поспешно разыскал Рустика и обрадовал его, солгав, что служба в Константинополе ему, Рустику, теперь обеспечена. Императрица никогда не забудет, что префект первым сообщил об Эпафродите и обещал отдать Ирину ему, Асбаду, что давно уже является искренним желанием августы.
Префект был доволен и весело устремился на поиски знакомых, чтоб пригласить их в термы Зевксиппа на обильный ужин.
Покончив с этим, Асбад улегся дома на жесткое ложе, обитое бычьей кожей. Закинув руки под голову, он глядел в потолок, на котором Эос управляла квадригой восходящего солнца.