Большое участие в судьбе богатого Эпафродита приняли бедняки, собиравшиеся в жалких кабаках возле Золотого рога. Там тоже громогласно призывали Люцифера разжечь самый большой котел для грека, но в ночные часы, когда исчезали тени пронырливых дворцовых соглядатаев, люди тесным кругом усаживались у кувшинов с вином и приглушенными голосами проклинали Управду и славили Эпафродита, словно он был святым на золотом троне.
Снова пробудился интерес к славину Истоку. С безудержным любопытством люди ждали вестей с севера и спорили между собой, удалось ли смельчаку спастись или его перехватила погоня. При этом забывалась даже война в Италии; о полководцах Велисарий и Мунде не велось столько разговоров, сколько велось их об Истоке. Среди варваров, среди рабов и даже среди солдат не было ни одного человека, кто бы пожелал Истоку вернуться в Константинополь. Многие ставили на него последние статеры, горячо желая, чтоб он ушел за Дунай.
На вершине опасного вулкана, в глубине которого клокотало недовольство и ненависть к деспоту, во дворце восседал Юстиниан и днем и ночью писал в провинции префектам, приказывая собирать новые и новые налоги на армию и строительство храма святой Софии. Огромные толпы голодных земледельцев покинули свои поля и явились в Константинополь, другие ушли через границу к врагам империи, не в силах выносить поборы. Преданности, любви и верности как не бывало. Все льстили, все раболепствовали, но в сердце таили ненависть и протест.
Тайно возликовал город, когда возвратились солдаты, преследовавшие Истока. Все кабаки были набиты битком, аркады на площадях не вмещали толпы имущих горожан.
— Ушел! Ушел! — передавалось из уст в уста. А вслух громыхали проклятия, вздымались кулаки. Северу угрожали новым Хильбудием. Солдаты, гнавшиеся за Истоком через Гем, были дорогими гостями в любой компании. Сотни раз они с невероятными преувеличениями рассказывали об ужасах, которые видели во Фракии и Мезии. Рассказывали, как разбойничал бежавший славин, как разрушал он крепости, уничтожая целые легионы, грабил, увозя богатства и оружие, как он преследовал самого Тунюша, а потом переправился через Дунай у развалин крепости Туррис, где по эту сторону реки еще не так давно стоял лагерь непобедимого Хильбудия. Потом, говорили солдаты, когда они возвращались с Тунюшем, которого призвал Управда, их нагнали гунны с вестью о том, что Исток разгромил войско антов, и те, напуганные, как стадо овец, бежали к реке Тиарант и через нее в землю вархунов.
— Исток могущественнее Велисария. Сам Мунд — не более чем центурион в сравнении с этим варваром! Он двинется на Константинополь! Пусть приходит! К народу он будет милостив. А вы, Феодора и Асбад, ваши шкуры мы купим и продадим на ремни кожевникам! — Так украдкой толковали люди до поздней ночи.
На другое утро, когда прибыл Тунюш, которому пришлось, покинув Любиницу, отправиться к Управде в сопровождении солдат, неожиданно пришла весть, что гунны хлынули на Мезию, переправились уже через реку Панисус и угрожают Фракии. Юстиниан растерялся. Он призвал нескольких сенаторов и Велисария, но выхода из положения найти не мог. Велисарий, осмелев, укорял деспота за сношения с Тунюшем. Ведь он жулик! Ему нельзя доверять. За эти слова император наградил преданного победителя тем, что отнял у него лучший легион и оставил этот легион в городе для защиты от варваров. После этого он призвал Тунюша.
Гунн бросился на ковер к ногам императора, грозно упрекавшего его за то, что его соплеменники грабят империю. Лицо Тунюша покрылось серыми пятнами.
— Это не гунны, не мои подданные. Это вархуны, которые нападают на меня, я не единожды громил их. Но они многочисленны и, как саранча, поглощают моих воинов, преданных тебе.
Юстиниан многозначительно посмотрел на Велисария, стоявшего возле трона. Тот сокрушенно опустил голову.
— Помощь нужна мне, повелитель, а помощь мне оказали бы анты, которых ценой больших жертв я рассорил со славинами.
— Говори, чего ты хочешь?
— Подари антам пустующие земли по ту сторону Дуная, и тогда я сам позабочусь натравить их на вархунов. Начнется драка в Мезии, во Фракии же сохранится мир. Они будут резать друг друга, и никто из них не перейдет через Гем. Славины же несомненно ударят через Дунай. Но там их встречу я с антами, и уж после этой встречи им не придется больше переправляться обратно.
— Хоть ты и носишь песью голову на плечах, совет твой не лишен смысла. Непобедимый август унизится до того, чтобы одобрить твою мысль. Я пошлю с тобой послов. Созови старейшин антов в Туррис, там мы передадим им землю, которая до сих пор была моей, и заключим договор о том, что взамен они будут отражать налеты вархунов на мою империю. Сегодня же ты отправишься с послами.
Тунюш снова коснулся лбом пола, потом поднял голову, его маленькие глазки просили слова.
— Великий самодержец, путь не безопасен. Я один, без спутников, а разбойники множатся, как гусеницы.
Я выдам тебе охранную грамоту. Из крепостей тебя будут сопровождать солдаты. Ты будешь ехать спокойно.