Переводя изложенное на исторический язык и отделив от вымысла действительность, мы найдем следующее: около 230 года до Р.Х. Филимер, пятый царь готов, теснимый с востока, с Немана и Двины, двинулся вниз, в Скифию или Белосербию по Висле, и утвердился в Польше, Галиции и в Белорусском крае, покинув Литву и Прибалтийский край. Здесь готы не только покорили славян, но оказывали давление на их быт, нравы и веру. Итак, культуртрегерство-то вон еще откуда начинается! Понятно, что такие насильственные вторжения во внутреннюю жизнь славян должны были повести к возмущению. Подстрекаемая жрецами, масса восстала против притеснителей, и началась кровавая распря. Для подавления восстания Филимер должен был напрячь все свои силы. Он победил возмутившихся и, конечно, во всей широте воспользовался правом сильного для наказания виновных славян. Все, кто опасался мщения или кто не желал влачить жизнь на всей воле победителей, как жрецы, старшины и другие более виновные или более сильные духом люди, должны были удалиться в степь, за Оку, Волгу и Дон. Там они встретились с передовыми толпами тюркской расы и вступили с этими народами в общение. Между тем покорение славян готами продолжалось до Сейма и Десны, со всеми последствиями усвоенной победителями политики по отношению к побежденным: готы стесняли внутреннюю жизнь славян, а массы последних снова бежали в степи Востока. Так продолжалось дело до половины IV века, когда при Эрманарике покорены были наконец все славяне, а их боги и жрецы изгнаны. Тогда славяне-беглецы предшествующих эпох, кишевшие массами в задонских и заволжских степях, соединились с гуннами, обрушились на готов, чтобы отмстить вековой гнет, которому подвергалась оставленная ими родная страна. Так и появились те чудовища, о которых повествует Иорнанд, чудовища, до тех пор не успокаивавшиеся, пока готы не были изгнаны из пределов Руси. Аттила говорил, что он будет воевать дотоле, пока не настигнет и не уничтожит последнего гота. Во главе этого неудержимого потока стояли свободные гунны, а основную массу составляли славяне, направлявшие гуннов по известным им путям на общего врага. Что это было так, что гунны только дали свое имя освободительному движению славян, тому доказательством служит следующее: со смертью Аттилы царство его разрушается и самое имя гуннов исчезает, а на местах гуннского движения везде появляются славяне со своими правами, обычаями и верованиями. Гунны для славян, угнетенных готами, имели значение грозы и дождя. Славянство, задыхавшееся в готском плену, как в безводной пустыне, оживилось и всюду пустило свои ростки, а вся эта вредная мошкара, вся эта готская стрекоза, которая так незаконно прыгала по полям Западной России[274], нарушая спокойствие славянских муравейников, была уничтожена. Повествуя о том, какие народы или племена были покорены гуннами во время движения последних от Азовского моря к Днепру и кончая замечанием об аланах, что они также были увлечены гуннским потоком, Иорнанд говорит, что все эти народы бежали от гунн при одной только с ними встрече: так страшен был их наружный вид.
Небольшого роста, но широкоплечие, чрезвычайно поворотливые и развязные, с отважною и гордою осанкою, с темным цветом и плоским очертанием покрытого морщинами и шрамами, лишенного растительности лица, с глазами, глубоко сидевшими в небольших черных впадинах, необузданно храбрые, гунны производили магическое действие на разных кочевников тихого Дона.
