Таким образом, первобытную родину славянина, его старое пепелище нужно искать на Востоке, в стране Эдема, там, где вытекают реки Ганг, Синд, или Инд, и Амударья. Там некогда говорили и писали по-санскритски, там у Гиндукуша было начало всех ариев, славян и литовской ветви, наиболее близкой к санскриту. Особенность географического положения всей Литвы, ее леса, болота и озера, направление естественных путей к северу и западу, мимо границы Литвы, а потому и исторический путь движения пародов по окраинам страны сохранили нам литовскую отрасль арийцев в наиболее чистом виде, равно как и язык ее в наибольшей близости к языку родов, живших некогда в стране довольства, рая[309]. Этот родоначальник европейских языков, живых и мертвых, есть санскрит, выработанный совокупностью первобытных народов («сам» — «вместе» и «кри» — «делать»); при Александре Македонском он уже вышел из употребления, был языком мертвым, как ныне древнегреческий и латинский. Как с этими последними, так с персидским, германским и славянскими языками он имеет поразительное родственное сходство. Мифология, народные предания и обычаи европейцев находят свое истолкование на берегах Инда и Ганга. Но и санскритский язык в строгом смысле нельзя считать отцом европейских наречий; напротив, существуют доказательства, что они отделились раньше от одного общего корня, еще более древнего, чем санскрит, — пракрита, на котором написаны священные индийские книги, Веды; в этих памятниках, как в зеркале, отражается первоначальный тип наших живых языков, с течением времени, с изменением условий народной жизни выработавших много новых понятий и грамматических форм. Это важное для истории европейских языков собрание Вед под названием «Ригведы» представляет ряд религиозных гимнов и поучений, составленных за 1500 лет до Р. X. Таким образом, если славяне говорят на языке, которого корень находится в древнем санскрите, то значит, что они представляют ветвь, идущую от одного со всеми индоевропейскими народами корня, значит, они уже в древнейшую эпоху образования народностей жили, действовали и составляли определившееся и притом большое национальное целое, судя по нынешнему их объему, — словом, были уже народом, по крайней мере в то время, когда в Египте властвовали фараоны Хеопс и Сезострис, когда халдеи были еще в силе, когда евреи отыскивали свою обетованную страну. Индия раскрывает нам все богатства нашей древности; только там мы можем найти узлы, давно прошедшие связи народов, там, в этой прародине человечества, откуда двинулось оно по миру земному. Там и для славянства звучит немало знакомых народному слуху названий. Правда, с тех пор, как замолчал санскритский язык, Индия уже во многом изменилась, как изменились и отделившиеся от нее славяне: однако и поныне там встречаются название урочищ, довольно понятные для славянина. Под самым Гиндукушем к югу, в Каферистане, приток Инда называется Сватом[310]. Там же мы находим притоки Каму и Шишу, урочища Каму, Дуку, Души, Гора, Тули, Тугов; цепь гор Кохи-Бабу; южнее, все по Инду и Гомульскому хребту: Медан, Кулугу (Калугу), Чаву, Мишки. В Пешавере встречается приток Инда Севан, севернее Соляного хребта; а южнее последнего местечка — Дон. Правее Джаландара и Лагора, к югу от Кохистана течет Саван, приток Вязы, впадающей в Инд-Синд. Правее, восточнее, в северном треугольнике Индостана, в бассейне Ганга и Инда, также находится целая вереница арийских урочищ, между которыми для славян особенно замечательны: Surah
Как с течением времени ни изменялся первоначальный звуковой состав названий этих урочищ, нельзя не признать во многих из них: Сват, Гора, Баба, Чава, Севан, Саван, Вяза, Сура, Неровля, Попраль, Борода, Мулдава, Белград, Щука, Рева, Бегут, Берев, Невада, Нагорье, Белоозеро — тех же самых имен, которыми и теперь обозначаются многие пункты славянских поселений в Европе. Особенно часто звучат эти древнейшие имена по Молдаве, Карпатам, в Венгрии, по Днепру и на западе Балканского п-ова.
