Заключим нашу характеристику древнего славянства замечанием о странном, но тем не менее несомненном и довольно постоянном явлении в истории размножения славянского народа: в Померании всегда и теперь нарождалось и нарождается больше девочек, чем мальчиков. Поморяне заметили подобное увеличение одного пола над другим и вздумали установить некоторое равновесие в полах: для этого, когда нарождалось много девочек, их убивали. Христианство вытеснило этот ужасный обычай; но до сего времени не найдено средств помочь горю. Вся северная Россия, в особенности по 58-й параллели, продолжает страдать громадным избытком женщин, тогда как на юге их только достаточно. К обычаю истреблять лишних девочек в язычестве присоединялся еще другой, хотя не везде принятый, — убиение дряхлых, немощных и живущих в тяжесть себе и другим. И эта мера со введением христианства заменилась широкою благотворительностью, инициаторами которой являются сотни и тысячи частных, никому не известных, творящих свое святое дело втайне. Они незаметно появляются и сходят со сцены, зато живут их дела. Нигде не видно такого развития частной благотворительности, как именно среди славянства. Западные национальности действуют более обществами, ассоциациями; а славянство, будучи разъединено по родам, и в этом случае действует чрез единичных личностей. Но эти единицы составляют такую громадную массу, в сравнении с которой всякая ассоциация сама становится единицею. Приношения этой массы удивительно велики; вся славянская земля засеяна делами благотворения, и оно растет из года в год, все шире и шире с такой скоростью, за которой правительство не в силах гоняться. Они громадны, нескончаемы, — эти приношения на пользу болящих, скорбящих, сирот, дряхлых, бездомных и т. п. Так уродливое явление язычества, благодаря высоким чертам национального характера, переработалось в христианстве в великое дело любви и милосердия, которое растет и развивается по всему широкому лицу земли славянской, от Терста до Праги и Москвы, от Средеца до далеких поселений на востоке…
Вот краткая характеристика древних славян. Тацит в I ст., Прокоп и Маврикий в VI ст., Константин Багрянородный в X ст., Форстер, Антон и Добровский в XVIII ст., — все сходятся в своих свидетельствах о характере славян, и такое сходство изображений народной личности, сделанных в разное время, служит ясным доказательством того, что эта оригинальная и величавая личность осталась неизменною во весь долгий период своего существования. Не так полагают немецкие писатели; они говорят, что характер славян, и именно их добродушие и прямота исчезли за время войн с IX по XII ст. Они стали злы, лукавы, скрытны и сделались обманщиками, ворами и ненавистниками немцев как своих злейших врагов. Нельзя с этим согласиться, но если б оно и было так, то всему виною сами же немцы, которые первые показали пример нарушения международных прав; для которых славяне были только собаками, а не людьми; рабами, а не равноправными гражданами. В оправдание своей политики насилия немцы говорят, что славяне не приносили достаточно доходов ни графу, ни монаху и что поэтому их следовало согнать с занятых ими земель и посадить там другой элемент. Но какое же дело до немецких графов и монахов славянам?[142]
Славяне жили на собственной земле, доставшейся им по праву первого поселения, обрабатывали ее по своему способу и своею сохою в том количестве, какое соответствовало их потребностям. Что же заставляло немцев проникать на славянскую территорию, обращать в жилые места незаселенные пространства, осушать болота, вырубать леса и возделывать землю при помощи своего плуга и славянской силы? А то, что германцы, опустившись с севера, не проникли на запад, где кельто-романы дали им отпор, и ударились прямо на юг. Их плотная масса легко одолела разрозненных славян, и вот они действительно очистили, осушили и населили пустые и непроходимые прежде места так густо, что теперь им опять нет места. Итак, все дело объясняется первоначальным толчком, от которого началось движение первобытных народов из общей колыбели человечества — Индии. Стало там тесно жить народам, — и двинулись они на новые места: первыми двинулись кельты, а за ними вплотную славяне. После них уже пошли азы или аланы, эти суэвы или германцы, по-нашему немцы, постоянно следуя в хвосте движения и постоянно подталкивая славян. И выиграли от такого шествия не славяне, а немцы, и то не чистокровные, а смесь. К ней мы теперь и обратимся для полноты предыдущего исследования, бросив прощальный взгляд на славянские поселения по Рейну и вообще за Эльбою.
Трудно сказать что-нибудь положительное о тех славянах, которые сидели и теперь, преобразившись в немцев, сидят по левой стороне Эльбы. Когда еще ненависть немцев к славянам не успела развиться в той мере, как то обнаружилось при Карле, Генрихах и Оттонах, немцы смотрели на соседей-славян как на весьма полезный народ, занимающийся мирно земледедием.
