Дверь забегаловки открылась и вошло несколько человек. Не совсем типичных для постоянного контингента. Подошли к стойке. Один — негр, черный как гуталин. Двое корейцев или китайцев и один, похоже, турок — усы до плеч. Все четверо здоровые как буйволы. Может спортсмены, может бандиты. А может быть и то и другое. С ними затесался наш, светленький, с бегающими глазками. «Сутенер, паскуда», — подумал Чеченец. Таких он видал. Стал разглядывать выстроившихся у стойки нерусских. Неожиданно заметил, что за его столиком — гробовая тишина. Все смотрели в потолок, Димедрол сидел опустив голову.
— Это он, паскуда, — в пол голоса проговорил Дима — антиквар.
Компания иностранных граждан купила две бутылки коньяка и стала искать место, где присесть. Все они были уде достаточно навеселе и судя по одежде и деньгам, гулять бы им не у «Дяди Вани», да видать приехали ночной Подол поглядеть, где доллар стоит в двадцать раз дороже, чем у них дама, где-нибудь в Сан-Франциско, Сеуле или Новой Византии. Неожиданно освободился соседний стол. Шесть парней, переговорив по мобильному телефону, резко удалились, оставив все на столе. Четверо нерусских и один непонятно кто, заняли их место. Мигом примчалась официантка и собрала все, что осталось от ушедших.
Иностранные туристы заказали закуску, — лимоны и апельсины, — разлили коньяк и выпили по рюмке.
— Игорьек, — сказал усатый турок нашему, сбегающими глазками. — Если это то, о чем я тебя просил, то десять процентов премии сверху. За оперативность и… как ее… удачу!
Соседний стол глухо молчал и слушал. Молча и выпили.
— Аттар, — проговорил Игорек. — Сталь та, что ты просил. Я ее пас два месяца. Можешь не сомневаться. Рисунок тот? Тот. Двенадцатый век, 1132 год. Хороший год, Аттар?
Димедрол скрипуче прошептал.
— Мой кинжал. 1132 год вырезан на клинке.
— Так будем бить по дыне? — шепотом стал уточнять «небритый колобок».
— Подожди, рано.
Все молча выпили еще. Выпил, предчувствуя события известного характера, и оператор АРСН.
— Давай подождем до утра, Игорьек, — сказал усатый. — И будет справка с печатью, как у вас говорят. У нас в Гамбурге верят справкам. Ха-ха! — Огляделся. — Гуд гаштет! Спокойный.
— Немец! Вот черт, никогда бы не подумал, — тихо сказал Саша Длинный. — А эти кто — тоже немцы?
— Да там немцев то почти уже не осталось, — сказал Олег, похожий на поляка. — одни чурбаны да шпрехен зю дойчи.
Димедрол сидел опустив голову, подперевшись руками. Встал. Повернулся к Игорьку и спросил.
— Игорь! И где же это ты, дружище, пропал? Мы тебя ждем, ждем, а ты все никак не идешь. Взял кинжал на сутки, под честное слово, а сам слинял?
Нерусские ошеломленно глядели на Димедрола. «Игорек» побелел.
— Да только я же дал тебе лажу. ЛАЖУ. Не Византию, как ты думал, а тульскую поделку, туфту. А ты этой туфтой разводишь людей? — Он посмотрел на турка. — Так пусть эти люди лучше ко мне обратятся, чем платить тебе еще сверху десять процентов за кусок железяки 21 века.
— Что это он говорит? — уставился негр на турка. Турок стал смотреть взглядом удава на посредника.
— Чего молчишь, Игорек? Или ты думал двенадцатый век, так запросто, из открытого сейфа увести? Да я его специально открыл. Лох ты поганый. Уловил?
Бледный как мел и протрезвевший Игорек только и смог сказать:
— Сука…
— Это ты мне, пацан?
Димедрол взял за горлышко бутылку из-под водки и точным ударом разбил ее о голову вора. Игорек упал лицом в салат.
— О, русс швайн, фак» ю, — вскочил усатый, а с ним и его телохранители.
— Кто швайн? Это ты нам? — Саша Длинный перегнулся через стул, — он сидел задом к басурманам, — и изо всей силы въехал в лоб усатому. Тот отлетел в сторону стойки бара и вдребезги разбил стекло, упав со стулом на пол. Корейцы (китайцы) кинулись вперед. «Небритый колобок» неожиданно выхватил из кармана пиджака нунчаки и, крутанув ими, нанес удар в плечо одному из узкоглазых. Тот взвыл и упал на пол. «Колобок» вскочил на стол и, вращая над головой буковые дубинки, заорал:
— Кому не хватило, подходи!!!
Второй китаец (кореец) схватил стол, стряхнул с него Игорька и швырнул в «колобка». Тот улетел в угол со своими нунчаками. Зазвенело разбитое окно, на котором был нарисован улыбающийся «Дядя Ваня». За стойкой, в самой глубине, заорала барменша: «Все!!! Вызываю Хоревую!» На улице Хоревой находится райотдел милиции. «На!!!» — выдохнул Олег — поляк и въехал между ног боевитому корейцу бутылкой с шампанским, которую взял со стойки. «А-а-а-а!!!» — Не по-русски завопил тот и скрутился в калачик. Негр вытащил нож и стал с неимоверной скоростью вращать им перед собой, надвигаясь на Олега. Сзади него поднялся усатый Аттар, шатаясь и уцепившись за ножку стула, который держал над головой. Архитектор Шампиньон сгреб со стойки бара полотенца, скрутил их в один жгут и резким ударом сбоку выбил у негра нож. Димедрол, не упуская момента, ударил черномазого приемом джиу-джитсу — обеими кулаками слева и справа по челюстям, — моментально отключив того, и надолго. Прием проверенный.
Подскочил к Игорьку, поднял за волосы голову.
