— Ты сказал, что Стоунхендж часть компьютера? По твоему я должен понимать это буквально?
— Да. Только не смотри на меня так. У меня есть схема.
— Схема?
Философ стал копаться в своей папке с документами и вытащил лист бумаги. Положил на стол.
— Все мировые культовые памятники истории соответственного масштаба, включая Великую пирамиду в Гизе, подключены к сети линий лей… Понимаешь, — сосредоточенно добавил Философ, — у этого компьютера элементная база построена не на основе эффекта полупроводника.
— А на чём же? — с профессиональным интересом спросил Бизон.
— На основе разности потенциалов магического магнетизма. Я назову это так, а ты понимай как хочешь.
— Магический магнетизм? Ну, ну… Да я верю, верю…
— Это дело твоё. Но оставь пока вопросы на потом. Возможно их у тебя не возникнет.
— Возможно. Я слушаю… Что там было дальше?
— Дальше было вот что: Все эти годы, столетия и тысячелетия Азазель участвует во множестве крупных интеллектуальных прорывах. И постоянно меняет имена. Некоторые тебе известны. Великий Гермес Трисмегист, маг и мыслитель из Египта живший в XIII веке до Р. Х. но для многих исследователей одно время считающийся одним из богов того времени. Великий Трисмегист есть многоликий Азазель. Через несколько столетий под именем Пифагора он организует закрытую школу, где обучает учеников и основывает засекреченную секту. Заразив бациллой познания несколько сотен человек — исчезает с небольшим отрядом, создав имитацию гибели.
Так значит «пифагоровы штаны» на самом деле Азазелевы? — иронично спросил Бизон. — Слушай, лектор, а Иисусом он не был?
Разговор продолжался.
— Не надо иронии, Коля. Азазель очень хорошо знал Иисуса, его отца и мать, да и сестричка там имелась. Он знал Иешуу ещё в то время, когда тот не был крещён, а выслушивал проповеди ессеев. Он много беседовал с Иешуой по поводу добра и зла. Симон (так звался в то время Азазель) жалел Иешуу и указывал на его заблуждения относительно природы человека. Симон противопоставлял проповедям Иисуса дуализм — равенство добра и зла, их зависимость друг от друга и взаимную любовь между собой, когда они совершенно одни. Он убеждал Иисуса в нереальности царствия небесного, как пустой утопии для разума и для души. В те же времена появились первые секты гностиков, последователей Симона. За ними инициировались манихейцы, патарийцы, богомилы, катары… Черенки и ответвления от духовного дерева, тщательно выращиваемого Симоном. Хочу добавить, паломник, в узком кругу Симон иногда говорил то, что видел сам. Иоан Креститель подставил Иисуса, когда окунул его в воду и затем сказал — ты мессия. При свидетелях. Тот поверил. Такие слова очень серьёзно воспринимались во времена миленниума и всеобщего ожидания. Иисуса запрограммировали. И появилась новая религия! Но обрати внимание, её предшественница, конфессия иудеев, от своего дитяти открещивается как только может. Но дедушка Моисей то общий. И деваться от родственничков некуда.
— Ты, что, неверующий?
— Почему ты так решил?
— Появилось подозрение, почему-то.
— Я атеист. Между мной и неверующим — бездна. — Философ неторопясь сбил пепел сигары. И заговорил дальше, расслабившись в удобном кресле.
— Но вернёшься немного назад. Ты меня не подгоняй. В третьем столетии до Р. Х. Азазель всплывает в составе армии Александра Македонского, который грабит Египет и весь средний Восток. Он опять в должности учёного мага. Зовут Азазеля — Аристотель. Другой Аристотель, ученик Платона, в боевые походы не ходил, а отсиживался в плену, откуда его в последствии выкупили и никакой научной деятельностью он не занимался, а торговал виноградом и овощами.
— Вот это ты дал, — сказал Бизон.
— Это не я, это — прошедшая действительность. Известная «Физика» как и «Метафизика» принадлежит перу Азазеля. Ты понимаешь, чем этот человек занимался всё это время?
— Не понимаю. Не понимаю, куда ты клонишь этой легендой.
