В Республике Рагуза есть ректор, который является верховным магистратом и главой Совета с резиденцией в княжеском дворце, и в те времена у [Большого] Совета (Signori) был обычай избирать его каждый год. В 1260 году на эту должность был избран Дамиан Юда (Giuda), муж состоятельный и честолюбивый. Вкусив сладость власти, он задумал удержать за собой упомянутое положение сверх того срока, который предписывали законы, и сделаться, в конце концов, пожизненным и абсолютным государем. Окружив себя личной охраной, он по истечении срока своих полномочий с помощью различных уловок ввел в город множество верных ему людей и спрятал часть из них в различных местах. Рассчитывая на их помощь, а также на поддержку и благосклонность тех, кого он своей щедростью, а также оказанными милостями и услугами привлек на свою сторону, он воспрепятствовал созыву Большого совета, который должен был избрать его преемника, и остался во дворце. Поднявшиеся среди нобилей ропот и возмущение он сумел искусно успокоить, заявив, что к этому его вынуждает исключительно стремление преобразовать и упорядочить власть, погрязшую в коррупции, и пресечь борьбу партий среди нобилей. Как только указанные цели будут достигнуты, он обещал сложить с себя властные полномочия и жить как частное лицо. Убедительность его словам придавал и тот факт, что он не имел детей мужского пола. Узнав, что некоторые нобили, а особенно представители рода Бобальевичей, который насчитывал немало весьма состоятельных и приверженных свободе мужей, открыто обвиняют его в тирании и наглой лжи, говоря, что не могут и не желают терпеть ее, он отдал тайный приказ Гаспару Унгаро, начальнику дворцовой охраны, (правители Рагузы не держали полиции (Bargelli), или сбиров (Birri), и использовали для ареста солдат охраны) арестовать их и посадить в тюрьму. Однако Гаспар, испытывавший к дому Бобальевичей признательность за оказанные ему благодеяния и, как честный человек, ненавидевший тирана, через одного достойного священнослужителя тайно известил их о приказе, полученном от тирана. По этой причине несколько молодых нобилей скрытно бежали в Боснию, и среди них Влах Бобальевич и другие два представителя того же рода, братья Вук и Доманя, все трое храбрые и исполненные благородства молодые люди. Тиран объявил об их изгнании и после этого, полагая, что ему больше нечего опасаться, стал с немалой надменностью править, распоряжаясь всем по своему разумению и никого не принимая в расчет. С помощью солдатского террора он держал в страхе сенаторов, не позволяя им собирать совет, и всех остальных нобилей. Находясь у власти более двух лет, он возбудил крайнее негодование не только у чужих, но и у своих собственных родственников, у которых приверженность свободе и общественному благу оказалась сильнее родственных уз. Посему Петр Бенешич (Piero Benessa), зять тирана, молодой человек немалого мужества, устроил в своем доме тайное собрание с участием нескольких наиболее влиятельных сенаторов и других нобилей, на котором стал осуждать своего тестя в несправедливом правлении. Когда все присутствующие выразили свое единодушие и готовность следовать его планам по свержению тирании, было решено, что Бенешич, как вызывающий наименьшее подозрение у тирана, возьмет исполнение этого замысла на себя. Поскольку осуществить его в открытую не представлялось возможным, то (вопреки мнению Михайло и Вито Бобальевичей, считавших, что гораздо более достойно лишить тирана жизни руками своих собственных дворян) было принято следующее решение: Бенешич, проживший в свое время несколько лет в Венеции по торговым делам и известный большей части тамошнего нобилитета, отправится туда под предлогом лечения некоего недуга, а заодно и ревизии собственной морской торговли, и тайно обратится с просьбой о помощи к тамошней Синьории, а, чтобы быстрее уговорить венецианцев, предложит им от лица рагузинцев согласие принимать впредь ректора из Венеции. Несмотря на возражения вышеупомянутых Михайло и Вито Бобальевичей — зрелых мужей, рассудительных и умудренных опытом в делах государственного управления, отцов упомянутых троих молодых людей, изгнанных тираном, которые указывали, помимо прочего, на опасность оказаться под иноземкогда есть возможность достойно избавиться от рабства собственными силами и жить свободными — возобладало мнение большинства, которое сочло указанный путь более прямым и менее опасным.