И мужчина, и женщина несли по брифкейсу. И их решительный вид показывал, что они не позволят дождливой погоде охладить их энтузиазм. Им просто не терпелось с головой окунуться в авантюры делового дня.
Он решил, что видит перед собой агрессивных сотрудников какой-нибудь корпорации, стремительно поднимающихся по ступенькам служебной лестницы, мечтающих об угловых кабинетах и опционах. И пусть Крайт не одобрял их материализма и приоритетов, он счёл возможным оказать им честь посещением их дома.
Несколько кварталов проехал следом. Когда убедился, что они прямиком направляются к автостраде, вернулся к их дому, припарковался прямо перед ним.
Ночь ещё не начала уступать место дню, темнота пока не сдавала своих позиций, но в доме не светилось ни одного окна. По возрасту хозяева были слишком молоды, чтобы иметь детей-подростков, но даже самые жадные скряги в такой час не оставили бы маленьких детей дома без присмотра. Крайт решил, что они бездетные, и похвалил их за это.
Он направился к парадной двери, вошёл. Постояв с минуту в тёмной прихожей, прислушиваясь к тишине, нарушаемой только шумом дождя по крыше, понял, что в доме он один.
Тем не менее, включив свет, обошёл все комнаты. Действительно, детей у хозяев не было. И кровать в спальне для гостей стояла незастеленной: никто посторонний в доме не жил.
Крайт разделся догола и засунул мокрую одежду в мешок для мусора, который нашёл в одном из шкафчиков в ванной, примыкающей к большой спальне. Принял горячий душ и, пусть марку мыла он не одобрил, почувствовал себя посвежевшим.
Из стенного шкафа с мужской одеждой достал кашемировый банный халат, который пришёлся ему впору.
В доме пахло лимонным освежителем воздуха, но не для того, чтобы скрыть какой-то неприятный запах. Во всяком случае, Крайт его не унюхал. Порядок и чистота, царящие в доме, не вызвали у него нареканий.
Босиком и в халате он перенёс пластиковый мешок с одеждой, пистолет-пулемёт «Глок», «Локэйд» и другие вещи на кухню. Помимо мобильника и «Глока», все оставил на угловом столике.
Сел за кухонный стол, «Глок» положил на соседний стул, чтобы был под рукой, набрал на мобильнике и отослал кодированное сообщение с просьбой прислать полный комплект одежды, включая и обувь. Они знали и его размеры, и предпочтения.
Другой седан с новой электронной картой заказывать не стал. Кэрриер теперь знал о возможности спутниковой слежки и второй раз не попался бы на этот крючок.
Крайт также попросил сообщить ему о месте, где «Эксплорер» в последний раз простоял больше пяти минут.
Собрав всю нераспечатанную корреспонденцию, которая лежала на столике у двери, он перенёс её на кухонный стол и вскрыл все конверты, с тем чтобы побольше узнать о своих хозяевах.
Звали их Бетани и Джеймс Вальдорадо, работали они, судя по всему, в инвестиционном банке «Лиуард кэпитал». «Лексус» взяли в лизинг, на их банковских счетах лежали приличные деньги, они выписывали журнал «О».
Им пришла открытка от друзей, Джуди и Френки, которые в настоящий момент отдыхали во Франции. Какая-то фраза в тексте на открытке Крайту решительно не понравилась, но Джуди и Френки на какой-то период находились вне его досягаемости.
Как только он закончил с почтой, ему захотелось горячего шоколада. Он нашёл все необходимое, включая банку с какао-порошком высокого качества.
Теперь он чувствовал себя совершенно спокойным. Ему требовалось побыть какое-то время в этом уютном доме, поразмышлять.
Тостер Бетани и Джима с четырьмя широкими щелями годился и для оладий, и для блинов, но
Крайт предпочёл свежий белый хлеб с корицей и изюмом.
Достал из холодильника масло и поставил на стол, чтобы оно чуть размякло.
Когда аромат корично-изюмного гренка начал наполнять кухню, он налил в кастрюльку молока, поставил на маленький огонь.
Дом. В мире, предлагавшем самые разные приключения и ощущения, всё-таки оставалось место и для дома.
И когда, окончательно разомлев, он начал напевать себе под нос что-то весёленькое, за спиной раздался женский голос:
— Ох, извините, я и не знала, что у детей гость.
Улыбаясь, но более не напевая, Крайт отвернулся от плиты.
Незваной гостьей оказалась миловидная женщина лет шестидесяти с небольшим; её мягкие седые волосы напоминали голубиные крылья. Ярко-синие глаза вопросительно смотрели на него.
Она была в чёрных слаксах и синей, под цвет глаз, блузке, которую женщина заправила в слаксы, сшитые по фигуре, тщательно выглаженные.
Должно быть, зонтик и плащ она оставила на переднем крыльце, прежде чем открыть дверь своим ключом.
Её улыбке в отличие от Крайта недоставало уверенности.
— Я — Синтия Норвуд.
— Мама Бетани! — воскликнул Крайт и сразу понял, что его догадка верна. — Как приятно познакомиться с вами. Я столько о вас слышал. Я — Ромул Кадлоу и так смущён. Вы словно сошли со страниц модного журнала, а я... — он указал на кашемировый банный халат, — ...в таком виде! Вы, должно быть, подумали, как Бетани и Джим могли позволить спать под их крышей такому чудовищу!
