— Готова спорить, путешествовать с ними — одно удовольствие.
— Это точно. Мы вмести побывали в Испании. Бегали с быками.
У Синтии округлились глаза.
— Джуди и Френки бегали с быками... как у Хемингуэя?
— Джуди — нет, а вот Френки захотелось. И вы знаете, как трудно не уступить Френки.
— Я поражена. Но с другой стороны... они такие спортивные.
— Да, иной раз выматывают меня до предела.
— Разве это не опасно, бегать с быками?
— Ну, лучше бегать с ними, чем позволить им бегать по тебе. В конце ноги отказывались меня слушаться.
— Я предпочитаю общаться с быком в виде вырезки.
— Вы прелесть, — он похлопал её по руке. — С вами так приятно завтракать. Хорошо сидим, не так ли?
— Да, конечно. Но я никогда не думала, что Джуди и Френки тянет к экстремальным видам спорта. На них это так непохоже.
— Джуди не тянет. А вот Френки обожает балансировать на острие ножа. Я иногда даже волнуюсь за него.
Он продолжал есть, а она застыла, не донеся четвертушку гренка до рта, словно вспомнила, что сидит на диете, и теперь не знала, то ли и дальше потакать аппетиту, то ли взять себя в руки и прекратить чревоугодие.
— Вы были в Париже, Синтия?
Она медленно положила ненадкусанную четвертушку на тарелку.
— Что-то не так, дорогая? — спросил он.
— У меня... есть одно дело. Совсем забыла. Меня ждут.
Когда она начала подниматься из-за стола, он накрыл её руку своей.
— Чего вы так заспешили, Синтия?
— У меня не память, а решето. Я забыла...
Хватка Крайта стала крепче.
— Мне любопытно. В чём моя ошибка?
— Ошибка?
— Вы вся дрожите. Притворяться не умеете. В чём моя ошибка?
— Я записана к дантисту.
— На какое время? Неужто на половину седьмого утра?
В замешательстве она посмотрела на настенные часы.
— Синтия? Синти? Я действительно хочу знать, в чём моя ошибка.
— Ф-Френки — не мужчина, — ответила она, не сводя глаз с часов.
— Но Джуди-то точно не мужчина. Ага, понимаю. Очаровательная лесбийская парочка. Ну и ладно. Я ничего не имею против. Более того, я только за.
Он похлопал её по руке, взял четвертушку гренка, которую она не надкусила. Макнул в шоколад.
— Вы причинили им боль? — Синтия, не могла заставить себя посмотреть на него, так что изучала тарелку.
— Бетани и Джиму? Разумеется, нет, дорогая. Они уехали на работу, как вы и думали, к бонусам и опционам. Я вошёл в дом лишь после их отъезда.
Он откусил кусок четвертушки. Второй. Доел.
— Могу я уйти? — спросила она.
— Дорогая, позвольте объяснить. Мою одежду погубил дождь. Здесь я жду, пока мне привезут новую. В моём распорядке дня нет времени на беседы с полицией.
— Я просто пойду домой.
— Я так и не научился верить людям, Синтия.
— Я не позвоню в полицию. Несколько часов не позвоню.
— И сколько вы сможете подождать?
Она подняла голову, встретилась с ним взглядом.
— Сколько вы скажете. Приду домой и буду просто сидеть.
— Вы очень великодушная женщина, Синтия.
— Я всегда...
— Всегда что, Синтия?
— Я всегда хотела, чтобы всем было хорошо.
— Разумеется, хотели. В этом вы вся, дорогая. И знаете что? Я верю, что вы можете прийти домой и просто сидеть там.
— Я так и сделаю.
— Я верю, что долгие часы вы будете сидеть тихо, как мышка.
— Даю вам слово. Буду.
Потянувшись к стулу, который стоял напротив Синтии, Крайт взял пистолет.
— Пожалуйста, — прошептала она.
— Не торопитесь с выводами, Синтия.
Она опять посмотрела на настенные часы. Он не знал, какую надежду она могла там увидеть. Время не дружило ни с кем.
— Пойдёмте со мной, дорогая.
— Зачем? Куда?
— Лишь несколько шагов. Пойдёмте со мной.
Она попыталась встать. Ноги не слушались.
Встав рядом с её стулом, он протянул ей руку.
— Позвольте вам помочь.
Синтия не отпрянула. Взялась за его руку и крепко сжала.
— Благодарю вас.
— Нам нужно только пройти через кухню к туалету. Совсем недалеко.
— Яне...
— Что не, дорогая?
— Я не понимаю зачем.
Он рывком поднял её на ноги.
— Да, не понимаете. Слишком многое находится за пределами нашего понимания, не так ли?
Библиотека, приземистое кирпичное здание с узкими, забранными решётками окнами, напоминала форт, словно дальновидные библиотекари понимали: день, когда им придётся защищать книги от толп варваров, стремительно приближается.
Перед самым рассветом Пит Санто припарковался неподалёку от входа.
В феврале проблемный юноша (так назвала его пресса) спрятался в библиотеке после её закрытия. Благотворительный вечер по сбору средств для библиотеки принёс сорок тысяч долларов, вот он и решил украсть эти деньги и зажить в своё удовольствие.
Честная пресса могла бы назвать его невежественным молодым наркоманом, но этим они унизили бы юнца и толкнули бы на дорожку асоциального поведения.
Пусть и восемнадцатилетний, этот «отрок» не понимал, что деньги жертвуются чеками и положены на банковский счёт. Банкам он не доверял. Видел в них «денежных вампиров, которые хотят высосать простого человека досуха». Он предпочитал наличные и полагал, что все люди, такие же умные, как он (или умнее), придерживаются того же мнения.
