В цветных фонарях ярко горели свечи. Запах благовоний приятно щекотал ноздри, слуги разносили шербет и пахлаву. Кое-кто пил и вино – христианам не возбранялась, да и мусульмане из местных помещиков частенько прикладывались к расписным чашам, а уж что там было – чай, шербет или что-то еще – один Аллах ведает.
Все ждали… напряженно или с усмешкою – кто как… Даже музыканты в углу – и те…
Вот гулко забили барабаны! Взвизгнули флейты, повела мелодию мандолина, ей вторил гудок.
Она появилась словно бы из ниоткуда. Почти нагая красавица, пери, чарующая фея из снов! Выпрыгнула, изогнулась – звякнули колокольчики на браслетах, на руках и ногах… Босая, в шелковых полупрозрачных шальварах и узеньком лифе, едва прикрывавшем грудь… Тонкий стан, стройные бедра… Вот пробежалась… Застыла… Ударил барабан, забили бубны… И танцовщица зашлась в изысканно чувственном танце! Эх, какая она была гибкая…
Кто-то из зрителей восторженно чмокнул губами, кто-то вздохнул, а кто-то нервно припал к шербету.
Разноцветные фонарики загорались и гасли, подсвечивая изящные движение пери то голубым, то желтым, то красным… Восточная тягучая музыка то затихала, то вновь становилась громче и быстрее… Быстрее, быстрее, быстрее!
– Прямо дискотека какая-то, – хмыкнул про себя Антон. Впрочем, и он был очарован, не говоря уже о соседе – юном подпоручике Переверзеве.
Тот опоздал и явился вот только что, что-то пытался объяснить, но глянул… и замер! Лишь прошептал:
– Вот это фемина!
– Клянусь, в султанском дворце Топкапы вряд ли танцуют лучше! – неслышно проходя мимо, тут же поддакнул хозяин, господин Эльчи-бей Ахметов. В руках у него сверкнуло большое серебряное блюдо – гости уже накидали туда серебро и даже золото… Что ж, офицерам тоже пришлось раскошелиться. Да на такую-то красотку не жаль! Тем более что жалованье недавно получили… плюс разъездные, постойные…
Танец закончился столь же внезапно, как и начался. Юная танцовщица исчезла прямо на глазах, словно бы растворилась в воздухе. Казалось, будто что-то шепнули невесомые шелковые портьеры…
Музыка смолкла. Вспыхнули светильни и свечи.
Зал грохнул аплодисментами.
– Браво! Браво! – вскочив, что есть мочи закричал Переверзев. – Бис! Эй, бача…
Подозвав мальчишку-слугу, подпоручик сунул ему серебряный рубль:
– Там, на углу, букетчицы, знаешь… Купишь самый красивый букет! Не торгуйся и беги быстрей. Да, и вот тебе пятак… Лично!
– Благодарю, господин. Не извольте беспокоиться. Все исполню в точности и без промедленья!
Поклонившись, мальчишка стрелой метнулся из залы… Чернявый, смуглый. Но по-русски чешет отлично! Грек или армянин…
– Ты напрасно дал ему рубль, Игорь, – повернувшись к приятелю, все же высказался Сосновский. – У местных цветочниц красная цена букета – пятак! Да ты и сам знаешь.
– Знаю, – подпоручик упрямо набычился, и вдруг юное, с небольшими усиками, лицо его озарилось самой мечтательною улыбкой. – Просто я хочу самый лучший! Ведь она того достойна. Ведь так?
– Ну, положим, да, – хмыкнув, согласился Антон. Он был старше своего нового приятеля года на полтора-два, а потому вел себя с ним, как старый опытный дядюшка, много чего на своем веку повидавший. Да, собственно, так оно и было! Разве нет?
Зала для особо важных гостей располагалась на заднем дворе караван-сарая, в отдельно стоящем здании с резными ставнями и крытым переходом на уровне второго этажа. В таких местах у магометан обычно помещался харем, женская половина дома… Однако здесь хозяйские жены, верно, обитали на втором этаже, первый же был отдан высоким гостям для всякого рода изысканных развлечений. Можно было представить себе, каких…
Кроме местных воротил – помещиков, богатых купцов и, называя современным языком, хозяев рыбного бизнеса – в зале было много и офицеров, средь которых Антон заметил знакомых… Они тоже его приметили – пришлось вставать и раскланиваться…
– Мои дражайшие господа! – выйдя на оставленную для танцев площадку, Эльчи-бей передал блюдо слуге. – Итак, нынче у нас в гостях знаменитая Гюли-Гюли! Танцовщица, известная всем от Константинополя до Александрии! Я благодарю вас от ее лица… Нынче она танцует только для вас! Прошу приветствовать, господа!
Мог бы и не просить. Зала и так содрогнулась от оваций.
Погасли светильники. Ударил барабан. Звякнули бубны.
Танцовщица вновь появилась внезапно. Похоже, она пробралась на сцену заранее, когда погас свет. Согнулась, накрылась шелковым покрывалом… И вот теперь выпрямилась, отбросила покрывало…
Зрители восторженно захлопали.
На этот раз из одежды на танцовщице была лишь узенькая набедренная повязка, расшитая жемчугом, и такой же лиф. Лицо прикрывала вуаль, оставляя открытыми лишь сверкающие глаза!
Запела мандолина, флейты…
И снова изысканный танец, как и в первый раз, только уже куда более откровенный чувственный… Вот юная пери подпрыгнула – легко, вполне по-балетному… А вот столь же легко села на шпагат! Одна-ако…
– Нет, ну ты посмотри… – восторженно прошептал Переверзев, когда танцовщица сбросила лиф. – Ну ты посмотри только! Что творит… Браво! Браво! Бис!
