Что же касаемо ружей, то даже в одном полку – в том числе Шлиссельбургском пехотном – имелось оружие самых различных калибров. Потому и пули выплавляли сами под себя…
Осадив коня, поручик спрыгнул наземь, дожидаясь подхода плутонга – полубатальона – стрельбы велись так.
Дождавшись, гаркнул:
– Пальба будет! Заряжай ружье!
Капралы продублировали команду, зорко наблюдая за рекрутами.
Солдатушки живенько кинулись приводить оружие в боевую готовность. При заряжании ружей бойцы должны были действовать быстро и слаженно, что необходимо для хорошей скорострельности. Воину надлежало со всей тщательностью изготовить оружие к выстрелу… Пока что не у всех выходило…
– Э! Орясина! – ругался капрал. – У тебя ж шомпол отскочил – не видишь? Значит, пуля прибита не крепко. Во время прицеливания может и выкатиться из ствола… Давай перезаряжай… Да забей заряд в ружье с одного удара! Иначе порох утрамбуется дюже, да картуз с пулей порвется, не дай бог! А тогда – осечка.
Наконец, закончив со снаряжением, выстроенные в шеренгу солдаты по команде вскинули ружья, уперев в сгиб правого плеча приклад, а ствол бросив на левую ладонь.
Как требовал Суворов, «для сбережения пули тут на каждом выстреле всякий своего противника должен целить, чтобы его убить».
То же самое нынче громко повторил и Сосновский:
– Братцы! Стреляй редко, да метко. Для пальбы стреляй сильно в мишень! Цельтесь так, чтоб в прицел попадала середина мишени. Помните – пуля бьет в полчеловека.
Как понимал Антон, скорее всего, такой способ наведения на цель был вызван физически – баллистическими свойствами оружия того времени. Стрельба велась на дистанции, равной приблизительно шестидесяти шагам. Прицелившись, солдат тянул спусковой крючок ружья, происходил выстрел.
– Плавнее, плавнее, парни! Да не дергайте вы… Просто жмите!
От произведенного только что залпа заложило уши. Все вокруг заволокло пороховым дымом, и пришлось долго ждать, пока тот рассеется, – ветер-то нынче был невелик.
В эту эпоху наилучшего результата стрельба достигали при залповом огне, когда пальба велась всем подразделением вместе. Для совместного огня бойцам приходилось вздваивать строй – «наблюдать косой ряд».
Вот этот-то «косой ряд» и принялся рьяно отрабатывать господин поручик.
– Итак, слушайте! Солдаты задних шеренг занимают промежутки между солдатами первых шеренг! Тем самым строй делается как бы скошенным. Сейчас попробуем плутонгом…
Но, вообще, такие команды даются и по полудивизионам, и по дивизионам. Плотность огня увеличивалась в два раза…
– Капралы! Слушай… Целься! Пли!
Снова залп… Недовольно галдя, взметнулись со взморья чайки…
Что-то блеснуло в каменоломне, меж серовато-желтых камней. И что может там блестеть? Полевой шпат? А вдруг… Ну, нет, для биноклей еще время не пришло… но вот зрительная труба – вполне, вполне… Так что же, лазутчик? Или, хуже того, кто-то из… Из будущего? Место-то подходящее, проклятое… А что если – пугнуть? Может, конечно, и нет там никого. Но попытка – не пытка.
Налетевший с моря ветер разносил дым… Антон повернулся к солдатам:
– А ну-ка, братцы… Заряжай! Цель – вон те каменюки! Да, далеко, но… Целься! Пли!
Дружно рявкнули ружья… В белый свет как в копеечку, но часть пуль все же угодила по валунам… и, кажется, кто-то метнулся прочь! Случайный контрабандист… рыбачок? Да кто бы ни был. Нечего там прятаться! Пугнули – и правильно. Сейчас и вообще отобьем всю охоту!
– А ну, ребятушки! Примкнуть штыки!
Именно в штыковом бою решались судьбы большинства сражений той эпохи. Следовало отработать!
– Ружье в правой руке держать на перевесе, – тут уже действовали капралы. – Цевье в левой, приклад в правой руке. Ноги ставьте так! Впереди – левая, позади – правая, на переднюю ногу вес!
Антон удовлетворенно кивнул. Все правильно: подобная стойка позволяла солдату использовать ружье для отбива выпадов и уколов неприятеля, с максимальной для себя выгодой. С помощью вращательных движений мушкетом и переноса веса с ноги на ногу можно было не только отразить нападение, но и самому контратаковать врага, для поражения которого использовались выпады различной длины.
– Штыком коли крепко! Ать… два-а! Молодцы… Теперь слушай! Коли цевье в левой руке, то выпад – короткий. Ежели же большая часть оружия посылалась вперед и обе руки – у приклада, выпад – длинный!
Все так. При коротком уколе штык посылался вперед на относительно небольшую дистанцию, и оружие оставалось контролируемо солдатом. Если делался длинный выпад, то штык уходил далеко вперед и мог поразить противника на удалении, но при этом боец терял контроль над собственным оружием и мог пропустить удар, нанесенный неприятелем.
– Тычком все, тычком! Не затягиваем! Ударили штыком, добили прикладом.
Ну, что же… Усмехнувшись, поручик вытащил шпагу:
– А теперь вперед, братцы! В атаку! За мною. Ур‐а-а!
Со шпагой в руке Сосновский со всех ног понесся к старой каменоломне, за плечами его слышалось громовое «ура»…
Если средь камней кто-то до сих прячется, так тотчас же должен ретироваться со всей поспешностью! Может, и оставит какой след?
