Зал снова утонул в аплодисментах… А танец между тем продолжался!
– Наверное, она не турчанка, – Сосновский глотнул шампанского. – И не татарка… Там полные дамы в чести. Этакие рубенсовские мадонны! Эта же слишком стройна. Скорее – еврейка или гречанка…
Танцы между тем продолжались.
– Господин, вот букет… – пробрался меж зрителями мальчишка. – Как вы просили – самый лучший!
Действительно, неплохой: какие изумительные розы! Интересно… Они уж давно отцвели… Нет, верно, кто-то специально выращивает, на продажу…
– Браво! Браво!
Вспыхнули светильники.
Прижав руку к груди, нагая танцовщица низко поклонилась гостям.
– Сколько же ей лет? – Антон вновь потянулся к шампанскому. – Выглядит юно. Лет шестнадцать? Двадцать? Или даже тридцать уже? А черт ее разберет…
– Браво! Браво! Бис! Ах, Антон… какие ланиты! Какая спинка… какая… Ах, я весь горю! Горю от любви, мон шер ами!
Пьяный от внезапно нахлынувшей страсти, подпоручик подскочил к танцовщице и протянул букет…
Та приняла с изящным поклоном. Подбежавший слуга набросил на ее плечи накидку.
– Позвольте же вашу ручку, мадемуазель! – по-французски промолвил Переверзев.
– Спасибо за букет, мерси, – танцовщица отозвалась на том же языке, улыбнулась.
– О, мадемуазель! Мы могли бы с вами встретиться?
– Почему нет? Я вижу, вы славный юноша… Впрочем, сейчас мне пора.
– А…
– Где меня найти, спросите у господина Эльчи-бея…
Пропал подпоручик! Загулял. Понятно, такая фемина!
Вечером, вернее, уже ночью, сразу после представления Переверзев заглянул к Антону, весь такой возбужденный и сияющий от счастья.
– Ты что, как голый зад при луне? – хмуро хмыкнул Сосновский. Вообще-то он уже собирался спать – завтра снова были учения.
– И у нас учения, – гость потянулся. – Муштруем солдатиков, не покладая рук. Даже некогда… Антон! Я завтра встречаюсь с ней! Ну, с этой феминой… Гюли-Гюли!
– Поздравляю, – буркнул Антон. – Как удалось?
– Через хозяина, Ахметова. Она сама подсказала. И вот… – подпоручик нервно потер руки. – Слушай, вина у тебя нет?
– Нет, так пошлю слугу… Парфен! Парфен! Живенько метнись-ка на кухню… спроси вина… Ну, и чего-нибудь на зуб…
– Вот славно, что есть друзья! Поистине славно…
Хлопнув Антона по плечу, гость уселся на оттоманку и вдруг вздохнул:
– Понимаешь, Антон… мне бы денег надо!
– Так жалованье ж… недавно совсем! – непритворно ахнул Сосновский.
– Да, понимаешь, карты… Сели в «фараона» с драгунами… И вот…
Поручик скривился и махнул рукой:
– Понятно. Дальше можешь не продолжать. Сам когда-то игрывал… И много надо?
– Сотню! Или три, если ассигнациями, – выпалив, юноша виновато опустил голову.
– Ого! – Антон всплеснул руками. – Однако аппетиты у твоей…
– Она гречанка. Собирает на помощь своим, – шмыгнув носом, пояснил подпоручик. – Греки ж под турком!
– Да знаю… Благое дело!
– Вот и я говорю!
Вошел Парфен с кувшином и корзинкой с яствами – лук, сыр, жареная рыба…
– Господине, всего отдано два пятака и полушка-с… Вино здешнее – дешевое. Как раз на полушку кувшин.
– Хорошо, хорошо… Ставь все на стол! Ну что, Игорь? Выпьем?
– Да-да, выпьем…
Приятели выпили. Как полагается, во славу русского оружия!
– А это недешево – сто рублей, – чуть помолчав, негромко промолвил Сосновский. – Все твое жалованье за полгода службы?
– Чуть поменьше, но тоже немало…
– Эх, далась тебе твоя… – покачав головой, Антон налил снова. – Я так понимаю – охота пуще неволи? Отговаривать бесполезно?
– Бесполезно, – тяжко вздохнул гость. – Коли уж так…
– Но у меня денег таких нет, – как честный человек, Сосновский решил предупредить заранее. – Банкир позавчера приезжал… Штернер… Ну, знаешь, они обычно с маркитантами дела ведут…
– Угу, знаю.
– Так я все почти – в вексель… и своим, в Сосновку. Там дел много… да и Гермогене, сеструшке, в приданое…
– Да я понимаю, Антон! – встрепенулся подпоручик. – И денег у тебя не прошу! Прошу лишь стать моим поручителем.
– Хм… Что еще за поручитель? – Антон удивленно моргнул. Ох, не нравились ему подобные денежные игры!
– Понимаешь, мне Эльчи-бей подсказал… Ну, Ахметов. Есть в порту один купец, очень богатый… Андроник Тевосов, из армян, кажется. Может, слышал?
– Нет.
– И я – нет. Мне хозяин сказал, Ахметов… – Переверзев отпил вина и продолжил, сверкая глазами: – Он из России недавно… ну, этот, Андроник. И охотно ссужает деньгами. Только поручитель нужен… Важный! Ну, типа генерал… или хотя бы полковник…
– Но я-то не генерал и даже не полковник! – рассмеялся Антон.
– Не генерал, – согласно кивнул гость. – Но человек известный! Все в городе знают, что ты с самим командующим отобедал! А это, брат, дорогого стоит. Тем более что с генералами я как-то еще не на короткой ноге… Ты не думай! Я все отдам. Завяжу с картами… Домой уже написал – матушка вышлет денег! Обязательно вышлет. С десяток мужиков продаст… да можно и девок… У нас, знаешь, брат – три тысячи душ!
– Ничего себе! То-то я смотрю, ты легко в карты… Гляди, Игорек! Некоторые и имения так проигрывали.
– Ну уж, имение-то я не проиграю! Оно на матушке… – резко замолчав, Переверзев вскинул голову. – Так поможешь?
