Я осмотрелась крутом: крепыш с простреленной головой валялся на земле, у Зеленга кровь хлестала из горла. Зажигалка все еще горела, и один из рукавов Зеленга уже начал тлеть. Над всем этим возвышался серо-зеленый глюк с «магмой» в руке.
— Заправь машину! — скомандовал он мне.
Я схватилась за канистру, но никак не могла открутить крышку, потом, едва пристроив воронку, пролила немного бензина. Глюк понимающе посмотрел на меня, подобрал валявшийся автомат и подошел к машине. Бросив автомат на сидение, он взял из моих рук канистру и быстро заправил машину. Остаток бензина он вылил на ближайший мотоцикл. Зажигалка все еще горела, я подняла ее и швырнула в сторону мотоцикла. Тут же поднялся столб огня.
— Садись в машину! — велел мне Джинн. Я села на переднее сидение, через секунду глюк оказался рядом.
— Где шарик?
Я вынула из-за пазухи мешочек и вытряхнула на ладонь его содержимое. В темноте стало заметно мерцание светящейся точки внутри шарика. Джинн поглядел на него и тут же перевел взгляд на дорогу.
Мы кружили по пустынным улицам среди тусклого света фонарей. Джинн то и дело морщился, вероятно, голова еще болела, и я, честно говоря, боялась, что рано или поздно мы врежемся. Перехватив мой опасливый взгляд, глюк потрогал слипшиеся от крови волосы.
— Заживет. Как твоя рука? Я улыбнулась:
— Заживет!
У одного дома глюк остановился. Здание показалось мне знакомым и не удивительно: на нем висела вывеска «частная школа». На другом конце площади находилась больница, в которой мы оставили Лани. Джинн посмотрел на меня и, видимо, остался недоволен видом моего комбинезона. На его плаще следы дорожных приключений так явно не выделялись.
В школу глюк пошел один. На резкий голос колокольчика дверь приоткрылась, и высунулась прилизанная девичья головка:
— Что вам угодно?
— У вас должен учиться воспитанник доктора Юрского. Я хотел бы…
— Приходите утром. Дети уже спят.
Дверь захлопнулась. Джинн задумчиво обозрел фасад здания. Со второго этажа начинались балконы. На каждом балконе висел какой-нибудь флажок: однотонный, полосатый или с зигзагами. Цвета рисунков плохо различались в свете фонарей. Флажки висели на флагштоках или болтались на перилах. Джинн осмотрел все очень внимательно, потом подошел ко мне:
— Мне нужна твоя помощь, Дина.
Честно говоря, я сама нуждалась в помощи. У меня болело абсолютно все, включая душу.
— Дина, призови Валу, нам нужно выкрасть мальчишку.
— Джинн, откуда у тебя такие дурные наклонности?!
Тому, кто не видел разъяренного глюка, я желаю его и не видеть. Малоприятное зрелище. Он сцапал меня за комбинезон и несколько раз основательно встряхнул:
— Дрянная девчонка! Ты у меня научишься колдовать!
Научилась я мгновенно, потому что Джинн внезапно оказался сидящим на балконе второго этажа и сжимающим в зубах древко флажка. Глюк выплюнул древко, показал мне сложенные гвардейской щепотью пальцы и занялся балконной дверью.
Меня слегка знобило. Больше всего на свете мне хотелось оказаться где-нибудь в теплой постельке с куском тушеного мяса в желудке и толстой книжкой в руках. Ради скорейшего воплощения светлой мечты я принялась шепотом бормотать призывы Валу. Вначале в машине самопроизвольно распахнулись дверцы, потом откуда-то набежала стайка кошек. Они шмыгали под днищем машины, вспрыгивали на капот, мяукали, но в кабину не лезли. Потом появились призраки. Эти понравились мне меньше, а если честно, не понравились совсем. Их было двое, и напоминали они Зеленга и крепыша. То, что сквозь них просвечивали мусорные баки, спокойствия мне не добавило. В первый момент я чуть не перекрестилась. Призраки реяли в полуметре над тротуаром, корчили жуткие рожи, но, к счастью, молча. Если бы они еще и выли — это было бы совсем нестерпимо.
Вскоре появился Джинн. С балкона он спустился по веревке, держа на плече большой сверток. Вероятно, это и был искомый объект. Призраки при виде глюка просто растаяли в воздухе, а вот кошек пришлось выгонять из-под колес.
Джинн положил сверток на заднее сидение, завел мотор, и мы покинули площадь, по которой бродило не менее двух десятков кошек.
Мы мчались по темным улицам, как вдруг машину развернуло, занесло на цветник и остановило у самой витрины. Из свертка выбрался взъерошенный мальчишка.
— Как ты смеешь?! — закричал он.
Джинна пригнуло к рулевому колесу, а меня впечатало в спинку сидения.
— Как ты смеешь?! — повторил мальчишка. — Мой папа — Юджин Син, и он покажет тебе! Ты подохнешь в тюрьме!
«Милое начало, — пробурчал Джинн, силясь оторвать лицо от руля. — Кажется, крошка недоволен. Дина!»
— Нас прислал твой папа. Он сам велел забрать тебя из интерната.
— Вы врете! Папа прислал бы Линду.
Мне вспомнилось белокурое существо, которое так уверенно спасал от гвардейцев Пташка.
— Арни, у Линды проблемы.
— Она что, беременная?
Вначале я открыла рот, потом закрыла. Джинн наконец оторвался от руля и всем корпусом развернулся назад. Голос его был необычайно мягким:
— Арни, у Линды небольшие проблемы. Я хорошо знаю твоего отца, и он попросил меня съездить за тобой. Ну, команч, не капризничай!
