Джорон сорвался с места и вонзил пику в бок мужчины, который пытался подняться на ноги. Джорон услышал крики своих детей палубы, перелезавших у него за спиной через поручни, вооруженных лишь костяными ножами и дикой яростью. Мадорра прыгнул на ближайшего морского стража, а Ветрогон осталась у поручней, продолжая кричать и вызывая свирепый ветер. На палубе Миас боролась с Барнтом за его меч, а Квелл схватилась с двумя морскими стражами, и он понял, что необходим там. Но между ним и его супругой корабля было слишком много людей. Миас, бедная Миас столько перенесла, утратила прежнюю силу и сейчас была обречена на поражение.
Джорон оглядел палубу и увидел, что, несмотря на завывавший ветер, команда корабля начала приходить в себя. Тассар, будь проклято его имя, сумел построить их в линию, они подняли маленькие щиты, вооружившись мечами и копьями. Не самая лучшая, неровная линия, ей не стал бы гордиться Куглин, но ее оказалась достаточно, чтобы сдержать натиск Джорона и десятка его людей, несмотря на ветер.
– Я тебя прикончу, Твайнер! – крикнул Тассар.
Джорон знал, что так и будет, морская стража сбросит его отряд вместе с ним в море, а Барнт расправится с Миас. Джорон понимал, что, даже если он сумеет сбежать со своими людьми на флюк-лодке, на большом корабле приведут в готовность дуголуки и их легко расстреляют на воде.
И в этот момент пробудилась стая ветрогонов.
Джорон настолько отвлекся на вражеский строй, что перестал обращать внимание на столпившихся на палубе ветрогонов. Он не видел реакции лишенных ветра, наконец разглядевших глаза Ветрогона. Не видел говорящих-с-ветром, когда их призвали лишенные ветра. Оказался не готов к ярости, которая овладела ветрогонами. Они щелкали клювами и пускали в ход когти, координировали свои атаки. Впереди шли лишенные ветра, говорящие-с-ветром следовали за своими тюремщиками. Вулкан, который поколениями ждал своего часа, обрушился на морскую стражу «Сестры змея». Ветрогоны кусали их и продолжали наносить удары когтями даже после того, как враги умирали, и лишенным ветра приходилось подталкивать их дальше, направляя ярость своих сородичей.
– Миас, – крикнул Джорон, но она его не слышала, смертельная схватка с Барнтом продолжалась, и Миас ее проигрывала.
Джорон снова попытался к ней пробиться, но перед ним возник Тассар с окровавленным мечом в руке.
– Пришло время умереть, Твайнер. – Тассар бросился на него и оттолкнул назад – Джорон выругался.
Он знал, что не мог победить Тассара. Джорон никогда не был хорошим фехтовальщиком, а Тассар упражнялся с клинком с того самого момента, как смог держать оружие в руке.
– Ты мне никогда не нравился и будешь умирать медленно, Твайнер, – с усмешкой заявил Тассар.
У себя за спиной Джорон услышал крик – и узнал голос Ветрогона. Он повернул голову, вопреки всему надеясь, что она не пострадала. Ветровидящая гордо стояла у поручней, продолжая призывать шквал. Джорон понимал, что поступил как глупец – кто еще отвернется во время поединка с таким бойцом, как Тассар. Морской страж сделал выпад, направленный в живот Джорона, жестокий и убийственный – Джорону предстояло умереть в жутких страданиях.
И в этот момент время замедлило свой бег.
Он увидел кровавое сражение, бушевавшее вокруг.
Кровь и перья, оглушительный шум. Все исчезло. Конец. Вот он. Его душа освободится, чтобы отыскать костер Старухи и присоединиться к отцу. Найдет место возле ее огня.
Тассар исчез.
Его атаковали три или четыре ветрогона, Тассар рухнул на палубу, и Джорон увидел его перекошенное лицо.
– Нет! Нет! – кричал Тассар, а Джорон видел лишь белые перья и розовую кожу.
Путь на корму был свободен.
Джорон помчался по сланцу, скользя мимо сражавшихся детей палубы. Квелл убила одного из морских стражей и занялась вторым. Барнт сумел бросить Миас на палубу. И поднял меч, меч Джорона.
– Нет! – закричал Джорон – ничего другого ему не оставалось.
Он на мгновение отвлек Барнта – Миас сумела откатиться в сторону, – и теперь Джорон оказался достаточно близко, чтобы стать угрозой для Барнта. Тот метнулся вперед и обрушил на Джорона серию ударов, которые тот с трудом парировал копьем. Он отступил, и Барнт рассмеялся. У него за спиной Миас лежала на палубе, пытаясь восстановить дыхание.
– Я убью тебя твоим собственным клинком, – крикнул Барнт и пошел в атаку.
– Нет, – сказала Квелл, вставая между Джороном и Барнтом.
Кровь текла из ран у нее на виске и плече. В одной руке она держала курнов, в другой – костяной нож, наставила кинжал на Барнта.
– Этот меч, – сказала Квелл, – тебе не принадлежит, и на сей раз я доведу дело до конца.
– Предательское ничтожество, – вскричал Барнт и нанес рубящий удар.
Она приняла клинок на курнов и вонзила костяной нож Барнту в грудь. Затем отступила на шаг и ударила плоской частью курнова Барнта по голове, сбив его с ног.
– Прекратить сражение! – крикнула Миас. – Супруг корабля побежден! Корабль принадлежит мне! Прекратите!
Ветрогоны продолжали сражаться. Десяти гребцам Джорона, из которых осталось семь, пришлось отступить за Мадорру и Ветрогона с «Дитя приливов», которые их защищали.
