Аргументация родителей каждому показалась бы убедительной, но только не Борису. Иногда, в порыве отчаяния он вспоминал Малыша из любимой книги про Карлсона, который живет на крыше, и верил в то, что бывают в жизни и чудеса. Порой Борис живо представлял себе, как сам он лежит ночами на подстилке в гулком подъезде и ждет кусочек чего-нибудь вкусного, но нет у него ни своего дома, ни отца и мамы, ни друзей, ни школы, а мимо проходят чужие люди и ласково треплют его по холке. «Борька, ах ты мой Борька», при этом умильно приговаривают они, а потом идут дальше по своим человечьим делам, равнодушно захлопывая двери квартир.
Правда у Зинки кроме Бориса была шестилетняя Соня, которая готовилась поступать в школу и частенько приходила к собаке, чтобы для тренировки почитать ей по слогам книжки. В руках у нее была неизменная плюшевая обезьяна, которую она для компании сажала рядом с собакой. Потом она раскрывала книгу и старательно читала вслух. Собака и обезьяна внимательно слушали.
Девочка даже пыталась учить собаку алфавиту, но особого успеха не пока не добилась. Но это ее не смущало, не смотря на возраст, Соня была девочка последовательная и целеустремленная, и ко всем вопросам, которые её занимали, подходила с максимальной отдачей. Собаке приходилось нелегко и Варвара, однажды, даже попытался вмешаться – дескать, собака пока не очень готова к изучению алфавита, может быть ей просто почесать пузо…
Девочка очень внимательно и строго посмотрела на незваного советчика и стальным голосом сказала, что у неё есть план и она будет его придерживаться. Слегка ошалевший от такого совсем не детского заявления Борис попытался неуверенно спросить в чем же именно заключается её план, и что она собирается в соответствии со своим планом делать?
Девочка посмотрела на Бориса, как на идиота и жестко отрезала:
– Как что? Придерживаться!
Во всем этом угадывалось влияние Алисы Льюиса Кэррола, книжку про которую юная Соня знала почти наизусть, поэтому Борис не стал спорить и тихо отошел в сторонку…
Таким образом Зинка совсем не скучала, а напротив, активно изучала букварь, временами посматривая на окружающих добрыми, все понимающими глазами.
От невозможности привести в дом настоящего друга становилось грустно, но надежды уговорить родителей забрать Зинку в новую квартиру, Борис не терял. У него даже сложились разрозненные элементы плана, как этого добиться, но он не спешил.
Быстро собрав со стола пару кусков салями, сицилийскую колбаску и кусок сыра для Зинки, он незаметно сунул их в карман и пошел в ванную чистить зубы и умываться.
Завтрак и прощание прошли, как принято говорить, в дружественной и непринуждённой атмосфере, однако, когда Борису пришлось торопиться, чтобы не опоздать на первый урок, все разом сделалось каким-то сумбурным. Мама тискала его практически все время, приговаривая: «Боренька, я всегда-всегда на телефоне, кушай, я тебя прошу, кушай получше, обязательно пей топленое молоко и не ходи без куртки, простудишься, не лето еще». Она еще хотела, чтобы он ей что-то обещал – то ли сделать, то ли категорически не делать, но говорить она этого не стала. Потом настало время отца, который выжидал момент, чтобы дать ему особое отцовское напутствие. Боре даже показалось, что и папа собирается его потискать, хотя никогда этого не делал, но потом понял, что все обойдется крепким рукопожатием и мимолетным прижиманием к животу.
– Я тебе камень из Пальмиры привезу, – пообещал отец, отпуская его на волю, – Ну, и ты помнишь – вести себя хорошо и все такое… Не подводи меня, парень!
Окончательно распрощавшись с родителями, он едва не позабыл на столе планшет, сунул его в последний момент в рькзак и еще раз изобразил общий поклон, промямлив, «ну я, пожалуй, пойду, а то опоздаю…»
– Встретимся после шестого урока, – сказал ему вдогонку Гермес, параллельно успокаивая маму, которая так и норовила всплакнуть.
– Ага, – не оборачиваясь, согласился Борис, и только спускаясь по лестнице понял, что про количество уроков сегодня он никому ничего не говорил. Похоже, вороны прилетали не только на счастье или перекусить, но еще и по работе…
Скормив Зинке колбасу и сыр (она их съела мгновенно, практически на лету, а потом с энтузиазмом лизнула его прямо в нос аккуратным розовым языком), он пообещал, что пару дней в колбасе и сыры недостатка не будет, и помчался в школу.
В школе время летело мучительно долго, как всегда бывает, когда думаешь о действительно важном деле. Борис от нетерпения все время впадал в какое-то потустороннее состояние и пару раз невпопад ответил на уроках, чего за ним обычно не замечалось. Когда он во второй раз проигнорировал какой-то вопрос Фоминой, та задумалась, потом подозрительно посматривала на него целый урок, а на перемене заставила объясняться.
