– Понимаю, мы вам не нравимся, – усмехнулась эта проницательная личность, – но Вестник не понравится еще больше. При всех наших талантах, убивать людей щелчком пальцев мы не умеем. Я не совсем точно выразилась… Ей и пальцами щелкать не придется. Допустим, вы нас остановите. – Усмешка стала еще откровеннее. – А ее? Особенно когда она войдет в полную силу. Доля секунды, и гора трупов. Однажды погиб целый город. Выгоднее помочь нам, а не мешать.
– С Вестником мы тоже разберемся, – пообещал я, – без вас.
Переговоры с террористами – плохая идея. От бессмертной компании следует избавиться первым делом, ходячая тьма пока вторична. И поначалу менее опасна, раз они уже пятьдесят штук порешили. Основной проблемой всегда было вычислить ее. Тут мы и сами справимся.
Яника пожала плечами, затушила сигарету о раскрытое меню. Не без усилий встав с дивана, повернулась ко мне.
– Мой возраст для тебя не секрет, и хоть это не то, чем бы стоило хвастаться девушке… – Она изобразила смущенную улыбку, мгновенно ставшую фальшивой. – Я знаю многое, больше любого архива или тех, кто тебя окружает. В том числе о причинах странных сердечных приступов.
Пауза. Ее шаг навстречу, эхо последних слов. Так… Вдох, выдох. Выхваченная на оконном стекле позади Яники точка. Туда и смотреть.
– Наслышана, – ее лицо приблизилось, – о твоей жене. Мутная история.
Окно рывком ушло на задний план, четко вырисовался направленный на меня взгляд. Цепкий и выжидательный. Еще шаг, и ко мне потянулась раскрытая ладонь.
– Думаешь, мы с тобой договоримся? – Я перехватил ее запястье и сжал так, что улыбка с нее слетела мигом. – Не будет этого.
Она хмыкнула и дернулась, во взгляде мелькнул вызов. Глаза у нее были черные, а в них что-то острое, нечеловечески глубокое. Отразить сработало на рефлексе, сердцебиение привычно подскочило. Все остальное случилось иначе. Зудящий звон, ярко-алый росчерк среди померкшего пространства. Монохромная рябь, резко потерянный контакт. Ощутимое напряжение в воздухе, ее довольная ухмылка, обмякшее на диване тело.
Что за…
Пульса у нее не было, чертов звон нарастал. Дошел до какой-то безумной частоты, захлебнулся сам в себе и заглох. Через несколько секунд яркость, цвета и нормальные звуки вернулись. Вроде все, как и прежде. Или нет? Яника ушла из занятого тела по собственной воле, причем ушла совсем. Но зачем понадобилось напоследок устраивать… Что это было вообще? Вывод пока можно сделать один.
Смотреть ей в глаза определенно не стоило.
Я взяла распечатку с рекомендациями. Череда кивков, дежурные благодарности, и стерильно белый кабинет с яркими лампами остался за спиной. Плотно закрытые жалюзи отрезали от коридора затянувшуюся ночь, цокали каблуки моих сапог. Неуловимо гудело что-то вдалеке, видимо, тот здоровенный аквариум из приемной с единственной плоской рыбой, похожей на пластиковую игрушку. С каждым шагом гул нарастал, прибавлялось звуков. Бубнящие голоса, пиликанье телефона. Чье-то надрывное покашливание, шелест смятой бумаги в ладони. В нос ударил напрочь искусственный, дурманящий запах свежести. Последний поворот. Рыба беззвучно открыла рот и стукнулась в стекло. Не вырвется, глупая, как бы ни старалась… Все бесполезно.
Паша сверлил меня нетерпеливым взглядом с гостевого кресла, сжатый в его руке мобильный мигал новым сообщением. Подошла ближе, рассмотрела. Кира. Что ж, долгое ожидание ему скрасили.
– Как ты? – спросил таким тоном, что стало понятно – хочет удостовериться, что я в порядке, прежде чем перестать стесняться в выражениях.
Он выхватил протянутый листок, разровнял и внимательно вчитался. Девица за стойкой поглядывала в мою сторону с любопытством, охранник у дверей тоже косил глазом. Пусть. Откровенное красное платье меня уже не смущало. Врач на осмотре ограничился деликатным комментарием, что на вечеринках надо быть аккуратнее. С пальцем повезло – «всего лишь» вывих, без осложнений. Вправили, от повязки удалось отвертеться. А вот перелом ребра… Неспроста бок так ныл, и дышать было больно. Чертова лестница! Ладно, потерплю. Врач обещал, что через две-три недели все заживет. Рекомендовал постельный режим и что-то еще. Половину прослушала. Наверняка оно записано на той бумажке, которую сейчас с удручающей дотошностью изучают.
– Погеройствовала, – мрачно подытожил Паша, спрятав листок в карман. – Может, хоть теперь дойдет… Пока голову не оторвали, и есть чем думать!
– Так мне и надо, – облегчила я ему задачу. – Сама виновата. Знала прекрасно, куда иду. Вот и получила. Еще легко отделалась.
Он засветился усталым, непривычно блеклым раздражением. Глянул на развесившую уши девицу и сквозь зубы скомандовал:
– Идем в машину…
И правда, хватит с меня сегодня клиник.
